ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Люцифер, Асмодей.
Люцифер
Подобный плач вовек не слыхан на Земли!
Асмодей
Как бодро сторожа свой караул несли!
Люцифер
Да будем мы и впредь изощрены в коварстве.
Жди, Асмодей, похвал во преисподнем царстве,
Фанфары сиплые триумф отметят твой {55},
Гирлянды зашуршат пожухлою листвой,
Тебе соткут ковры из пасм паучьей пряжи,
Земель Восточных ты воспримешь титул княжий.
1420 Ты праздник учинил — что ж, Богу предъяви
Чету, вкусившую восторг земной любви,
Им разложи постель {56}, огонь зажги над нею,
И жениху сломи его прегорду шею:
Пусть валится потом в объятия жене.
Асмодей
Безмерна эта честь, хвалы приятны мне.
Венец железный мой во честь твою заржавит!
Люцифер
Что дивная чета? Как прежде, Бога славит?
Асмодей
Они бежали прочь, сгорая со стыда,
И забрались в нору: их загнало туда
1430 Сознанье наготы, неведомой доселе, —
Отверзлись их глаза, мы в том достигли цели.
Кровь к лицам прилила, их горький стыд таков,
Что пояса плетут из фиговых листков
Они, чтоб чресла скрыть, — мы, между тем, упорно
Влечём им сквозь кусты, через колючки терна,
Терзаем кожу их и радуемся: рдей,
Разбрызгиваема впервые, кровь людей!
Они уже в грязи, в них закипает злоба,
Бранятся и винят ужо друг друга оба,
1440 К чему теперь Эдем и все его красы?
Адам, рыдая, рвёт кудрявые власы
На голове своей, хулит бесстрастье рока
И жалостно вопит: О, как я пал глубоко!
Я слушал не жену, а лютого врага!
По сей бы мне тропе не делать ни шага!
Жену повергла в грязь её алчба греховна,
А вслед за ней — меня. Во всём жена виновна!
Плоть предала меня — как не скорбеть о том?
Любовь жены меня содеяла скотом!
1450 С хоругвью Божией тягаться ль я способен?
Не мыслил Господу я знаньем стать подобен!
Высокомерие — вот где источник зол!
Призрак чудовищный меня переборол!
Во мне царит разброд, и нестерпимо горе.
Дух с плотию в борьбе, в неразрешимом споре;
Изведан, вкус плода внушил мне скорбь и страх!
Осознан поздно, сколь сей безысходный крах!
Преступным действием навек покой украден!
О, как же сей позор велик и беспощаден!
Люцифер
1460 Свершилась месть моя! Победу адских сил
Мой изначальный враг теперь вполне вкусил,
Он сам явил закон, назначил срок расплаты —
И вот получены, как видим, результаты.
Рыдает род людской, свою судьбу кляня,
Познала стыд Земля с сегодняшнего дня.
Весь человечий род моей пребудет паствой!
Нестрашно мне ничто! Зло, безраздельно властвуй!
Добро повергнуто: о, сколь бесспорен срам!
Противу Божьего я свой воздвигну храм,
1470 Пусть идол примет мой там жертву человечью,
Пусть богохульственной почтен там буду речью
И фимиамами! За всё теперь могу
Уверенно отмстить надменному врагу, —
Адамовых сынов мне портить не наскучит.
За шестьдесят веков {57} Он горстку душ получит!
Я низко пал во прах — и снова днесь высок!
И вправду — яблочный пришёлся к делу сок!
Но спрячемся на миг. Послушать не в излишек
Многоглаголанье стенающих людишек,
1480 Чреду предвидящих разнообразных бед:
За преступление — извольте дать ответ!
Как побледнел жених; ещё бледней — невеста;
По саду мечутся и не находят места.
Творец, увидев их, брезгливо бы прорек:
Увы, не оправдал надежды человек {58}.
Адам, Ева.
Адам
Я полагал, о тьма безобразна, вертенна,
Что скроется в тебе моя неблаголепна
И нища нагота, — однако зрак Небес
И здесь настигнет нас. Ни грот, ни тёмный лес
1490 Тому, кто совестью терзаем, не поможет.
Червь сердце и нутро мне беспощадно гложет
Неусыпающий. Ни на одну тропу
Направить не могу спокойную стопу,
Все в мире обрело незнаемые свойства.
Гнетёт всечасное мне душу неспокойство,
Грудь разрывается несчастная моя,
Рассудок мечется, беспроко вопия.
Как пременился мир! И как я в нём несчастен!
Былое возвратить хочу — и вот не властен:
1500 Несбыточна сия последняя мечта,
За что хватаюсь я? Везде лишь пустота.
Где стражи-ангелы, трапезы брачной слуги?
Ах, вижу я, они бежали прочь в испуге.
Пир свадебный замолк, лес необычно тих,
Расстались с праздником невеста и жених,
Глагол Небес молчит, но, яростны и грубы,
Грохочут адские торжественные трубы.
Ева
Почто так мечешься? Ужель сошел с ума?
Адам
Чревата дли меня видениями тьма,
1510 Смотри, они грозят и нас отсюда гонят!
Их рать несметная порой во мраке тонет,
Однако лишь затем, чтобы придти тотчас.
Ты видишь призраков? Они обстали нас!
О горе! Нас толпа несчетна окружила
Несчастий, коим ты начало положила!
Ева
Всю на меня взвалить ты порешил вину.
Адам
Кого же мне винить, как не тебя одну?
Не ты ль причиною сгустившегося мрака?
О, ждать бы мне сего при заключенье брака!..
Ева
1520 Зачем обвенчана, как мыслишь, я с тобой?
Адам
Затем, чтоб мне была супругой и рабой!
Ева
Быть впереди жены приличествует мужу.
Адам
Тебя, несчастная, легко обезоружу:
Свидетель древо мне — кто первым плод сорвал?
Ева
Пол слабый был сражен соблазном наповал.
Адам
Сгубила ты меня настырностью речистой.
Ева
Мужчине голову держать уместно чистой
И соблюдать себя, жене наперекор.
Адам
Ты предала меня!
Ева
Вступать не станет в спор,
1530 Кто лестью не влеком, бесстрашен и безгрешен.
О, не ропщи: всегда ты будешь мной утешен,
Осталось счастье, сколь ни тягостна страда;
Тебе невмоготу не станет никогда,
Адам
Ущерб невозместим, утехи все излишни.
Ева
Непогрешимостью нас обделил Всевышний,
Способен ко греху наш, сколь ни скорбно, род.
Адам
За наслажденья миг — расплаты час и год,
Чреда отчаянья, печали и позора,
Тоску не укротит услада никотора.
1540 Куда не погляжу — везде, везде одна
Безжалостная смерть. Разверзни ложесна,
Земля, утишь мою великую обиду:
Виновен я, прах есмь и снова в прах отыду.
Я страстью истреблен. Истерзана душа,
В первоначалие свое уйти спеши
Скорей, отколь была в дин прошлые предивно
Взята. О где же смерть? Мне быть живым противно,
Мне близящийся мрак стократ милей, чем свет.
Позор мой виден всем. Итак, возврата нет,
1550 Хотя б умершего пусть червь стыда не точит!
О, не оплакивай того, кто смерти хочет,
Тот умер вовремя, надежды нет кому.
Я жил недолго, по рассудку моему
Любой несносен миг, лишенный благодати.
Теперь котору смерть всего умней избрати?
Бесстрашно ринуться с высокой ли скалы?
В Евфрат ли броситься, чтоб водные валы
Плоть понесли мою прокормом рыбьим стаям?
О женщина, пусти: тоскою муж снедаем.
1560 Светило к западу спешит, но все равно
Нет мочи ожидать, когда зайдет оно.
Меня пугает свет! Надежда оскудела,
Блаженный жребий мой исчерпан до предела,
Высокомерьем я погублен навсегда,
Чрезмерной пышностью и должен от стыда
Низвергнуться во ад, позор отмывши кровью,
Ева
Куда ты? Так легко судьбу сулишь мне вдовью?
Не я ли плоть твоя и кость? Подумай хоть
Об участи моей!
Адам
Предательская плоть,
1570 Язык, проклятый твой, змеиный, ядовитый!
Ева
Змей совратил меня, а ты не стал защитой.
Адам
Но кто иной, как ты — лукавая змея!
Ева
Где ум твой, что взлетал в надзвездные края?
Где мыслей свет твоих, живой и благотворный?
Когда не внемлешь ты моей мольбе покорной
И корень всей беды зришь во грехе моём, —
То умереть позволь тогда с тобой вдвоём.
В существовании — с тобой не мыслю розни,
Мой грех — неведенье, а не коварны козни,
1580 Мой грех — моя алчба, вини её одну.
Что ж, примем общую расплату за вину:
Да будет так, мы казнь поделим честь по чести:
Навстречу гибели иду с тобою вместе!
Я не боюсь её, и вот моя рука:
Не медли же! Ступай! Да будет нам легка
Удвоенная смерть. Я встречу терпеливо
Речную ли волну, паденье ли с обрыва,
Рука в руке, идём. Ты сам решишь, куда.
Адам
О нет! Из-за меня произошла беда!
1590 Я жить ещё хочу: любовь даёт мне силы.
Слезами не кропи кустов листы унылы,
Теперь не должно нам в отчаяние впасть:
Нет боле радости, но есть любовь и страсть,
Что зажжены меж нас. О нет, я не позволю
Во свадьбы первый день тебе на вдовью долю
Роптать — не будешь ты, на камень гробовой
Склонясь, рыдать о том, что муж безумный твой,
Тоскою побежден, приял конец бесславный:
Сам истребил себя рукой самоуправной.
1600 Нет, обуздаем скорбь, чтоб трезво рассмотреть
Тот жребий, что судьбой нам будет кинут впредь.
Ева
О, что за гул? Грозы то голос неминучей,
Чреваты небеса чудовищною тучей,
Тревожно шелестит листва на древесах,
Бушует ярый ветр в колеблемых лесах,
Гудение и рев исходят из дубровы,
Сверкает молния, рокочет гул громовый,
Удары множатся, и тьма грядет, гоня
С небес последний свет непрожитого дня.
Адам
1610 Какой великий страх царит в миропорядке!
Как все дрожит во мне в смертельной лихорадке!
Власы мои встают, хладеет кровь моя,
Карающий грядет, я слышу, судия
С мечом пылающим, с неумолимым взглядом.
Он близится. Куда бежать? Он здесь, он рядом.
Любимая, скорей в угрюмый лес бежим,
В приют, что солнечным лучам недостижим;
Нас фиговых листков не скроет паутина:
Вся наша нагота ясна для господина,
1620 Влекущего на суд и души, и тела.
Година платежа за тяжкий грех пришла.
Пригнись, в моей тени тебя не будет видно.
О страсть! О яблоня! О ты, клеймо постыдно!
О лес, простри на нас свою густую сень!
Грядет высокий суд. О, скорбной свадьбы день!
Уриил, Адам, Ева.
Уриил
Адам, Адам, внемли. Что прячешься в окрестной
Зеленой поросли? Иль мнишь в тени древесной
Укрыться — а Господь пребудет глух и слеп?
Тебя не смогут скрыть пи пропасть, ни вертеп;
1630 Бесплодно прятаться, — о том узнай заране, —
На небе, на земле, в пещере, в океане.
Во имя Господа, явись на Божий свет:
Бог сотворил тебя и дал тебе завет,
Зачем бежишь Творца, дурной являя поров?
Адам
Прости меня, но я скрываюсь лишь от взоров,
Как в наготе явлюсь пред ангельски глаза?
Тобой несомая великая гроза
Мне помутила ум: я голос ясно слышал,
Но, наготы стыдясь, тебя встречать не вышел.
Уриил
1640 Откуда ведома нагому — нагота?
Иль воспрещенный плод привлек твои уста {59}?
Злодейство налицо. Но мни сокрыть улики,
Нет оправдания перед лицом Владыки.
Реки, преступный, — ложь тебе пойдет во вред, —
Один ли ты попрал Всевышнего запрет?
Адам
То не моя вина: жена великой лестью
Мой уклонила нрав к свершенному нечестью,
Растлила сердце мне; и дивный вид плода —
Причиной, что меня не обошла беда,
1650 Что я так низко пал что горько каюсь ныне.
Уриил
Жена, ты искони поставлена в рабыни,
Во преступленье кем был разум твой ведом?
Ева
Созданье Божье, змей прельстил меня плодом,
Уговорил меня отведать плод пригожий.
Уриил
О змей, лукавый зверь, готовься к мести Божьей!
Отныне проклят ты пред всем земным зверьём,
На чреве обречен ты иолзать на своём,
Всегда скользить в нору, терзаясь жалким страхом,
Все жизни дни твои одним питаться прахом,
1660 И пламена вражды да будут зажжены
Меж семенем твоим и семенем жены {60}:
Будь оным во главу язвим за вероломство,
А сам язвить в пяту начни её потомство.
Жена, из-за тебя твой муж теперь в беде,
Не узришь ты конца своих скорбен страде,
Ты будешь мучиться, детей на свет рожая,
И рабством боль твою умножу, умножая.
Ты, кто внимал жене, забыв Господень гнев,
Запретный плод вкусил, веление презрев,
1670 Прими ярем труда, узнай, как оный страшен;
Днесь проклята земля, и возрастит средь пашен,
Тобой возделанных, волчцы и сорняки,
Посева задушив здоровые ростки.
Стирая пот со лба, вкушай свой хлеб, доколе
Во прах не снидешь вновь к первоначальной доле,
Но, чтоб существовать в юдоли вы могли,
Бог правила дает для проклятой земли:
Рожая, пьёт жена пускай страданий чашу;
Здоровье бережа, как и стыдливость вашу,
1680 Бог из овечьих шкур сулит одежду вам.
Теперь — ступайте прочь. И, сим вослед словам.
Здесь, у Эдемских врат восстаньте, Херувимы;
Ослушники от них да будут прочь гонимы:
Храпите ревностно вы древа жизни ствол
Златой и дерзостный уймите произвол,
Содеянный людьми. Отныне и вовеки
От яблок жизни есть но будут человеки.
Ева
О, что за пламена восходят меж дерев!
Эдем горит! Замолк наш свадебный напев,
1690 Чу! звери все кричат и все рыдают птицы.
Ужасных факелов ужели вереницы
В честь нашу зажжены? Куда ж теперь, куда?
Адам
Потребно поспешать. Сей грозный дух суда
Не Уриил, но Бог, чей мы напрет презрели,
Сверх меры возгордясь, взалкав недолжной цели,
Во Эмпирей спеша — сподобились тюрьмы.
Паденью страшному теперь подверглись мы!
Где утешенье взять среди сего недуга?
В изгнанье поддержи меня, моя супруга.
1700 Земля колеблется. Бежать пора давно.
Тебя увидеть вновь — надежды не дано,
О, дивный райский сад! О, колыбель родная!
Мгновенья не продлить. Пойдем, тропы не зная,
Искать, где нас земля чужая приютит
И скудно пищу даст. О, слишком поздний стыд,
О, жизнь в раскаянье, о, горький труд неспорый!
Спеши за мной, жена, и будь моей опорой!
Окончен летний зной, грядут снега и студь.
Меч Божий гонит нас. Теперь — скорее в путь.
Примечания
55 Фанфары сиплые триумф отметят твой… — В картинах «адского триумфа», где фигурируют «сиплые фанфары», «пожухлые гирлянды» и т. д., Вондел вплотную подходит к чрезвычайно натуралистическому описанию Ада, развертываемому Мильтоном в «Потерянном рае». Однако нужно отметить, что влияние «Адама в изгнании» на Мильтона, как справедливо доказал Дж. Эдмундсон, значительно меньше, чем влияние «Люцифера» и поэмы «Иоанн Креститель», хотя и оно прослежено Эдмундсоном с достаточной достоверностью.
56 Им разложи постель… — Здесь прямо излагается история будущего препятствования Асмодея браку Сарры («Книга Товита»).
57 За шестьдесят веков… — Приблизительно столько (немногим менее 57 веков), по условному церковному счету, прошло от «сотворения мира» до времени, когда Вондел создавал «Адама в изгнании».
58 Увы, не оправдал надежды человек. — «И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце своем» (Бытие, VI, 6).
59 Иль воспрещенный плод привлек твои уста? — Бытие, III, 11.
60 Меж семенем твоим и семенем жены… — Кроме прямой цитации текста Книги Бытия (III, 15), здесь содержится намек на противоборство между Христом («семенем жены») и дьяволом (змеем).
См. также
- Оглавление
- Посвящение
- Обращение
- Содержание и действующие лица
- Действие первое
- Действие второе
- Действие третье
- Действие четвёртое
- Действие пятое
- Примечания
© Evgeny Witkowsky. Translation. Commentary. Can be reproduced if non commercial. / © Евгений Владимирович Витковский. Перевод. Комментарий. Копирование допускается только в некоммерческих целях.
