1

     В прибрежном рассоле, буром и жидком,
     Пухнут убогих шлюпов тела.
     Как рубаха, замызгана парусина,
     Гниёт на любом кривая щагла.^[1]
     Их прибирает к рукам водянка, —
     Так на ветру, при свете луны,
     Лежат на волнах, развесив снасти,
     Жалкие чаячьи гальюны.

     2

     Кто бросил их здесь? Сосчитать попробуй.
     Коносаменты^[2] для них не указ.
     Однако приходит однажды некий,
     Кому посудина в самый раз.
     Он гол, и бос, и, ясно, без шляпы,
     У него не лицо, а комплект морщин.
     Посудина видит его ухмылку —
     Ох, лучше не знать бы таких мужчин.

     3

     Он плыть решает — и вот перед портом
     Почётный строится караул,
     При нём акулы плывут эскортом:
     Да-да, он держит личных акул!
     Вот и пришёл соблазнитель последний —
     Уставясь в полдневную синеву,
     Посудина тащится — та, что решилась
     Ещё маленько побыть на плаву.

     4

     Он выкроит куртку из парусины,
     За обедом рыбу сжуёт сырьём;
     В трюмной воде пополощет ноги,
     Коротая часы с кораблём вдвоём.
     Порою глянет в молочное небо,
     Чаек приметит — его не учи,
     Сам их изловит силком нехитрым,
     Кинет акулам: пожалте харчи.

     5

     О эта дорога в пассате восточном!
     Он, бывает, поёт, выходя на ют.
     Заплутавший угорь, а с ним акулы
     Рассуждают: ну что ж, и под пыткой поют.
     Но вот в октябре наступит однажды
     На палубе жуткая тишина,
     Он на корму выходит, бормочет.
     А что бормочет? «Завтра — хана».

     6

     При свете луны он всё там же, на юте,
     По привычке мирно спит до утра,
     Но чует: другой корабль бесхозяйный
     Стоит на расстояньи багра.
     Он ухмыльнётся, решится разом;
     Причешется; медлит короткий миг,
     Прощаясь: жаль, но любовница эта
     Была похуже, чем он привык.

     7

     Ничего. Он стоит, за поручень взявшись,
     Смотрит, решению вопреки,
     Как тонет корабль, что был ему домом,
     Как блещут его акул плавники...

     8

     Так и живёт он, скитаясь вечно
     На кораблишках-последний-сорт, —
     Следит за луною, не забывая
     Вовремя выкинуться за борт.
     Он гол и без шляпы, зато при акулах,
     Он помнит свой мир и предвидит путь.
     Он знает радость: тонуть все время,
     И другую радость: не потонуть.