1

     Своих — стреножили; пленника туго
     Спиной привязали к спине коня,
     Жеребец от боли и от испуга
     Заржал и рванулся к излёту дня.

     2

     Привязали — не дёрнешься и натужась:
     Что ни движение — то волдырь.
     Он видел лишь небо, в котором ужас
     Впотьмах разрастался и вглубь и вширь.

     3

     Конь от погони поклажу ловко
     Уносил верней и нежней, чем жена,
     А травля шла, и была верёвка
     Чёрной кровью увлажнена.

     4

     Под вечер темнели небесные шири,
     Вороньё налетало и коршуньё:
     Над скачкой беззвучно плывя в эфире,
     Глазело внимательно на неё.

     5

     Три дна — без цели и без предела,
     Бежало мясо, мчалась еда, —
     Небо темнело, небо светлело
     И было огромно, как никогда.

     6

     Три дна — затравленно, остервенело,
     Три вечности продолжалась езда,
     Небо темнело, небо светлело
     И было огромно, как никогда.

     7

     Три дня мечты о жизни загробной,
     О смерти — меж небом и травой.
     Коршуны в небе кружились злобно
     Над убегающей жратвой.

     8

     Три дня, покуда верёвка держала
     Под небом зелёным, над бурой травой,
     И уже воронье с коршуньем дрожало
     Над жратвой, пока что ещё живой.

     9

     Он от боли орал, они — от счастья,
     Они обгоняли его галоп,
     Солнце и звёзды крылами застя,
     Грядущий пир обсуждая взахлёёб.

     10

     Три дня получил он жестокой форы,
     Но хочет земля получить своё.
     Подъехал один из ловчих, который
     Разом избавил от травли, от своры:
     Остались небо и коршунье.

     11

     Три дня — через темень и через ясность,
     Чтобы порвать с суетой мирской,
     Обрести великую безопасность,
     Устало ввалиться в вечный покой.