1 В округлой чаше от каймы к средине
Спешит вода иль изнутри к кайме,
Смущенная извне иль в сердцевине.
4 Мне этот образ вдруг мелькнул в уме,
Когда умолкло славное светило
И Беатриче тотчас вслед Фоме
7 В таких словах начать благоволила, —
Настолько совершенно к их речам
Уподобленье это подходило:
10 «Он хочет, хоть и не открылся вам
Ни голосом, ни даже помышленьем,
В одной из истин снизойти к корням.
13 Скажите: свет, который стал цветеньем
Природы вашей, будет ли всегда
Вас окружать таким же излученьем?
16 И если вечно будет, то, когда
Вы станете опять очами зримы,
Как зренью он не причинит вреда?»
19 Как, налетевшей радостью стремимы,
Те, кто крутится в пляске круговой,
Поют звончей и вновь неутомимы,
22 Так, при словах усердной просьбы той,
Живей сказалась душ святых отрада
Кружением и звуков красотой.
25 Кто сетует, что смерть изведать надо,
Чтоб в горних жить, — не знает, не вкусив,
Как вечного дождя сладка прохлада.
28 Единый, двое, трое, тот, кто жив
И правит вечно, в трех и в двух единый,
Всё, беспредельный, в свой предел вместив,
31 Трикраты был воспет святой дружиной
Тех духов, и напев так нежен был,
Что всем наградам мог бы стать вершиной.
34 И вскоре, в самом дивном из светил
Меньшого круга, голос благочестный,
Как, верно, ангел деве говорил,
37 Ответил так: «Доколе Рай небесный
Длит праздник свой, любовь, что в нас живёт,
Лучится этой ризою чудесной.
40 Её свеченье пылу вслед идёт,
Пыл — зренью вслед, а зренье — до предела,
Который милость сверх заслуг даёт.
43 Когда святое в новой славе тело
Нас облечёт, то наше существо
Прекрасней станет, завершась всецело:
46 Окрепнет свет, которым божество
По благости своей нас одарило,
Свет, нам дающий созерцать его;
49 И зрения тогда окрепнет сила,
Окрепнет пыл, берущий мощность в нём,
Окрепнет луч, рождаемый от пыла.
52 Но словно уголь, пышущий огнём,
Господствует над ним своим накалом,
Неодолим в сиянии своём,
55 Так пламень, нас обвивший покрывалом,
Слабее будет в зримости, чем плоть,
Укрытая сейчас могильным валом.
58 И этот свет не будет глаз колоть:
Орудья тела будут в меру сильны
Для всех услад, что нам пошлёт Господь».
61 Казались оба хора так умильны,
Стремясь «Аминь!» проговорить скорей,
Что им был явно дорог прах могильный, —
64 Быть может, и не свой, а матерей,
Отцов и всех, любимых в мире этом
И ставших вечной чередой огней.
67 И вот кругом, сияя ровным светом,
Забрезжил блеск над окаймлявшим нас,
Подобный горизонту пред рассветом.
70 И как на небе в предвечерний час
Рождаются мерцанья, чуть блистая,
Которым верит и не верит глаз,
73 Я видел — новых бестелесных стая
Окрест меня сквозит со всех сторон,
Два прежних круга третьим окружая.
76 О Духа пламень истинный! Как он
Разросся вдруг, столь огнезарно ясно,
Что взгляд мой не стерпел и был сражён!
79 Но Беатриче так была прекрасна
И радостна, что это воссоздать
Моё воспоминание не властно.
82 В ней силу я нашел глаза поднять
И увидал, что вместе с ней мгновенно
Я в высшую вознесся благодать.
85 Что я поднялся, было несомненно,
Затем что глубь звезды, раскалена,
Смеялась рдяней, чем обыкновенно.
88 Всем сердцем, речью, что во всех одна,
Создателю свершил я всесожженье
За то, что эта милость мне дана;
91 Ещё в груди не кончилось горенье
Творимой жертвы, как уже я знал,
Что господу угодно приношенье;
94 Затем что сонм огней так ярко ал
Предстал мне в двух лучах, что, созерцая:
«О Гелиос, как дивно!» — я сказал.
97 Как, меньшими и большими мерцая
Огнями, Млечный Путь светло горит
Меж остий мира, мудрецов смущая,
100 Так в недрах Марса, звёздами увит,
Из двух лучей, слагался знак священный,
Который в рубежах квадрантов скрыт.
103 Здесь память победила разум бренный;
Затем что этот крест сверкал Христом
В красе, ни с чем на свете несравненной.
106 Но взявший крест свой, чтоб идти с Христом,
Легко простит мне упущенья речи,
Узрев тот блеск, пылающий Христом.
109 Сияньем озарив и ствол, и плечи,
Стремились пламена, искрясь сильней
При прохожденье мимо и при встрече.
112 Так, впрямь и вкривь, то тише, то быстрей,
Подобные изменчивому рою,
Крупинки тел, короче и длинней,
115 Плывут в луче, секущем полосою
Иной раз мрак, который, хоронясь,
Мы создаём искусною рукою.
118 Как струны арф и скрипок, единясь,
Звенят отрадным гудом неразымно
Для тех, кому невнятна в звуках связь,
121 Так в этих светах, блещущих взаимно,
Песнь вдоль креста столь дивная текла,
Что я пленился, хоть не понял гимна.
124 Что в нём звучит высокая хвала,
Я понял, слыша: «Для побед воскресни»,
Но речь невнятной разуму была.
127 Я так влюбился в голос этой песни,
И так он мной всецело овладел,
Что я вовек не ведал уз чудесней.
130 Мне скажут, что язык мой слишком смел
И я принизил очи заревые,
В которых всем мечтам моим предел;
133 Но взвесивший, что в высоте живые
Печати всех красот мощней царят,
А там я к ним поздней воззрел впервые,
136 Простит мне то, в чем я виниться рад,
Чтоб быть прощённым, и воздаст мне верой;
Святой восторг отсюда не изъят,
139 Затем что он всё чище с каждой сферой.
