1 Как вопросить Климену, слыша новость,
          Его встревожившую, поспешил
         Тот, кто в отцах родил к сынам суровость,

4 Таков был я, и так я понят был
          И госпожой, и светочем священным,
          Который место для меня сменил.

7 И Беатриче: «Пусть не будет пленным
          Огонь желанья; дай ему пылать,
          Отбив его чеканом сокровенным;

10 Не потому, чтобы ты мог сказать
          Нам новое, а чтобы приучиться,
          Томясь по влаге, жажды не скрывать».

13 «Мой ствол, чей взлёт в такие выси мчится,
          Что, как для смертных истина ясна,
          Что в треугольник двум тупым не влиться,

16 Так ты провидишь все, чему дана
          Возможность быть, взирая к Средоточью,
          В котором все совместны времена, —

19 Когда Вергилий мне являл воочью
          Утес, где дух становится здоров,
          И мёртвый мир, объятый вечной ночью,

22 Немало я услышал тяжких слов
          О том, что в жизни для меня настанет,
          Хотя к ударам рока я готов;

25 Поэтому мои желанья манит
          Узнать судьбу моих грядущих лет;
          Стрела, которой ждешь, ленивей ранит».

28 Так я промолвил, вопрошая свет,
          Вещавший мне; так, повинуясь строго,
          Я Беатриче выполнил завет.

31 Не притчами, в которых вязло много
          Глупцов, когда еще не пал, заклан,
          Грехи людей принявший агнец бога,

34 Но ясной речью был ответ мне дан,
          Когда отец, пекущийся о чаде,
          Сказал, улыбкой скрыт и осиян:

37 «Возможное, вмещаясь в той тетради,
          Где ваше начерталось вещество,
          Отражено сполна в предвечном взгляде,

40 Не став необходимым оттого,
          Как и ладьи вниз по реке движенье —
          От взгляда, отразившего его.

43 Оттуда так, как в уши входит пенье
          Органных труб, всё то, что предстоит
          Тебе во времени, мне входит в зренье.

46 Как покидал Афины Ипполит,
          Злой мачехой гонимый в гневе яром,
          Так и тебе Флоренция велит.

49 Того хотят, о том хлопочут с жаром
          И нужного достигнут без труда
          Там, где Христос вседневным стал товаром.

52 Вину молва возложит, как всегда,
          На тех, кто пострадал; но злодеянья
          Изобличатся правдой в час суда.

55 Ты бросишь все, к чему твои желанья
          Стремились нежно; эту язву нам
          Всего быстрей наносит лук изгнанья.

58 Ты будешь знать, как горестен устам
          Чужой ломоть, как трудно на чужбине
          Сходить и восходить по ступеням.

61 Но худшим гнетом для тебя отныне
          Общенье будет глупых и дурных,
          Поверженных с тобою в той долине.

64 Безумство, злость, неблагодарность их
          Ты сам познаешь; но виски при этом
          Не у тебя зардеют, а у них.

67 Об их скотстве объявят перед светом
          Поступки их; и будет честь тебе,
          Что ты остался сам себе клевретом.

70 Твой первый дом в скитальческой судьбе
          Тебе создаст Ломбардец знаменитый,
          С орлом святым над лестницей в гербе.

73 Тебя укроет сень такой защиты,
          Что будут просьба и ответ у вас
          В порядке необычном перевиты.

76  С ним будет тот, кто принял в первый час
          Такую мощь от этого светила,
          Что блеском дел прославится не раз.

79 Его толпа еще не отличила
          По юности, и небо вечный свод
          Вокруг него лишь девять лет кружило;

82 Но раньше, чем Гасконец проведет
          Высокого Арриго, безразличье
          К богатствам и к невзгодам в нем сверкнет.

85 Так громко щедрое его величье
          Прославится, что даже у врагов
          Оно развяжет их косноязычье.

88 Отдайся смело под его покров;
          Через него судьба преобразится
          Для многих богачей и бедняков.

91 В твоем уме о нем да впечатлится,
          Но ты молчи...» — и тут он мне открыл
          Невероятное для очевидца.

94 Затем добавил: «Сын, я пояснил
          То, что тебе сказали; козни эти
          Круговорот недальний затаил.

97 Но не завидуй тем, кто ставил сети:
          Давно отмщенной будет их вина,
          А ты, как прежде, будешь жить на свете».

100 Когда я понял, что завершена
          Речь праведной души и что основа,
          Которую я подал, заткана,

103 Я произнес, как тот, кто от другого
          Совета ждет, наставника ценя,
          В желаньях, в мыслях и в любви прямого:

106 «Я вижу, мой отец, как на меня
          Несётся время, чтоб я в прах свалился,
          Раз я пойду, себя не охраня.

109 Пора, чтоб я вперед вооружился,
          Дабы, расставшись с краем, всех милей,
          Я и других чрез песни не лишился.

112 В безмерно горьком мире, и, поздней,
          Вдоль круч, с которых я, из рощ услады,
          Взнесён очами госпожи моей,

115 И в небе, от лампады до лампады,
          Я многое узнал, чего вкусить
          Не все, меня услышав, будут рады;

118 А если с правдой побоюсь дружить,
          То средь людей, которые бы звали
          Наш век старинным, вряд ли буду жить".

121 Свет, чьи лучи улыбку облекали
          Мной найденного клада, засверкал,
          Как отблеск солнца в золотом зерцале,

124 И молвил так: «Кто совесть запятнал
          Своей или чужой постыдной славой,
          Тот слов твоих почувствует ужал.

127 И всё-таки, без всякой лжи лукавой,
          Всё, что ты видел, объяви сполна,
          И пусть скребется, если кто лишавый!

130 Пусть речь твоя покажется дурна
         На первый вкус и ляжет горьким гнётом, —
          Усвоясь, жизнь оздоровит она.

133 Твой крик пройдет, как ветер по высотам,
          Клоня сильней большие дерева;
          И это будет для тебя почетом.

136 Тебе явили в царстве торжества,
          И на горе, и в пропасти томленья
          Лишь души тех, о ком живет молва, —

139 Затем что ум не чует утоленья
          И плохо верит, если перед ним
         Пример, чей корень скрыт во тьме забвенья,

142 Иль если довод не воочью зрим».