Божественная комедия/Чистилище/Песнь XXIX

1  Как бы любовной негою объята,
        Окончив речь, она запела так:
        «Beati, quorum tecta sunt peccata!»

4  Как нимфы направляли лёгкий шаг,
        Совсем одни, сквозь тень лесов, желая:
        Та — видеть солнце, та — уйти во мрак,—

7  Она пошла вверх по реке, ступая
        Вдоль берега; я — также, к ней плечом
        И поступь с мелкой поступью ровняя.

10  Мы, ста шагов не насчитав вдвоём,
        Дошли туда, где русло загибало,
        И я к востоку повернул лицом.

13  Здесь мы пройти успели столь же мало,
        Когда она, всем телом обратясь:
        «Мой брат, смотри и слушай!» — мне сказала.

16  И вдруг лесная глубина зажглась
        Блистаньем неожиданного света,
        Как молнией внезапно озарясь;

19  Но молния, сверкнув, исчезнет где-то,
        А этот свет, возникнув, возрастал,
        Так что я в мыслях говорил: «Что это?»

22  Каким-то нежным звуком зазвучал
        Лучистый воздух; скорбно и сурово
        Я дерзновенье Евы осуждал:

25  Земля и твердь блюли господне слово,
        А женщина, одна, чуть создана,
        Не захотела потерпеть покрова;

28  Пребудь под ним покорною она,
        Была бы радость несказанных сеней
        И раньше мной, и дольше вкушена.

31  Пока я шёл средь стольких предварений
        Всевечной неги, мыслью оробев
        И жаждая всё бо́льших упоений,

34  Пред нами воздух под листвой дерев
        Стал словно пламень, осияв дубраву,
        И сладкий звук переходил в напев.

37  Сонм дев священных, если вам во славу
        Я ведал голод, стужу, скудный сон,
        Себе награды я прошу по праву.

40  Пусть для меня прольётся Геликон,
        И да внушат мне Урания с хором
        Стихи о том, чем самый ум смущён.

43  Вдали, за искажающим простором,
        Который от меня их отделял,
        Семь золотых дерев являлись взорам;

46  Когда ж я к ним настолько близок стал,
        Что мнящийся предмет, для чувств обманный,
        Отдельных свойств за далью не терял,

49  То дар, уму для различенья данный,
        Светильники признал в седмице той,
        А пенье голосов признал «Осанной».

52  Светлей пылал верхами чудный строй,
        Чем полночью в просторах тверди ясной
        Пылает полный месяц над землёй.

55  Я в изумленье бросил взгляд напрасный
        Вергилию, и мне ответил он
        Таким же взглядом, как и я — безгласный.

58  Мой взор был снова к дивам обращён,
        Всё надвигавшимся в строю широком
        Медлительнее новобрачных жён.

61  «Ты что ж,— сказала женщина с упрёком,—
        Горящий взгляд стремишь к живым огням,
        А что за ними — не окинешь оком?»

64  И я увидел: вслед, как вслед вождям,
        Чреда людей, вся в белом, выступала,
        И белизны такой не ведать нам.

67  Вода налево от меня сверкала
        И возвращала мне мой левый бок,
        Едва я озирался,— как зерцало.

70  Когда я был настолько недалёк,
        Что мы всего лишь речкой разделялись,
        Я шаг прервал и лучше видеть мог.

73  А огоньки всё ближе надвигались,
        И, словно кистию проведены,
        За ними волны, крася воздух, стлались;

76  Все семь полос, отчётливо видны,
        Напоминали яркими цветами
        Лук солнца или перевязь луны.

79  Длину всех этих стягов я глазами
        Не озирал; меж крайними просвет
        Измерился бы десятью шагами.

82  Под чудной сенью шло двенадцать чет
        Маститых старцев, двигаясь степенно,
        И каждого венчал лилейный цвет.

85  Все воспевали песнь: «Благословенна
        Ты в дочерях Адама, и светла
        Краса твоя и навсегда нетленна!»

88  Когда чреда избранная прошла
        И свежую траву освободила,
        Которою та сторона цвела,—

91  Как вслед светилам вставшие светила,
        Четыре зверя взор мой различил.
        Их лбы листва зелёная обвила;

94  У каждого — шесть оперённых крыл;
        Крыла — полны очей; я лишь означу,
        Что так смотрел бы Аргус, если б жил.

97  Чтоб начертать их облик, я не трачу
        Стихов, читатель; непосильно мне
        При щедрости исполнить всю задачу.

100  Прочти Езекииля; он вполне
        Их описал, от северного края
        Идущих в ветре, в туче и в огне.

103  Как на его листах, совсем такая
        Наружность их; в одной лишь из статей
        Я с Иоанном — крылья исчисляя.

106  Двуколая, меж четырёх зверей
        Победная повозка возвышалась,
        И впряженный Грифон шёл перед ней.

109  Он крылья так держал, что отделялась
        Срединная от трёх и трёх полос,
        И ни одна разъятьем не ломалась.

112  К вершинам крыл я тщетно взгляд вознёс;
        Он был золототел, где он был птицей,
        А в остальном — как смесь лилей и роз.

115  Не то, чтоб Август равной колесницей
        Не тешил Рима, или Сципион,—
        Сам выезд Солнца был бедней сторицей,

118  Тот выезд Солнца, что упал, спалён,
        Когда Земля взмолилася в печали
        И Дий творил свой праведный закон.

121  У правой ступицы, кружа, плясали
        Три женщины; одна — совсем ала;
        Её в огне с трудом бы распознали;

124  Другая словно создана была
        Из плоти, даже кости, изумрудной;
        И третья — как недавний снег бела.

127  То белая вела их в пляске чудной,
        То алая, чья песнь у всех зараз
        То лёгкой поступь делала, то трудной.

130  А слева — четверо вели свой пляс,
        Одеты в пурпур, повинуясь ладу
        Одной из них, имевшей третий глаз.

133  За этим сонмищем предстали взгляду
        Два старца, сходных обликом благим
        И твёрдым, но несходных по наряду;

136  Так, одного питомцем бы своим
        Счёл Гиппократ, природой сотворённый
        На благо самым милым ей живым;

139  Обратною заботой поглощённый,
        Второй сверкал столь режущим мечом,
        Что я глядел чрез реку, устрашённый.

142  Прошли смиренных четверо потом;
        И одинокий старец, вслед за ними,
        Ступал во сне, с провидящим челом.

145  Все семь от первых ризами своими
        Не отличались; но взамен лилей
        Венчали розы наравне с другими

148  Багряными цветами снег кудрей;
        Далёкий взор клялся бы, что их лица
        Огнём пылают кверху от бровей.

151  Когда со мной равнялась колесница,
        Раздался гром; и, словно возбранён
        Был дальше ход, святая вереница

154  Остановилась позади знамён.