Один, совсем один перед очами Бога
На кровле башенной стою я в вышине.
Темнеет день. В душе моей тревога;
Встают сомнения в вечерней тишине.
Последние лучи багряного заката
Играют на камнях магической доски.
Под нею грудь тоской безумною объята,
И митра тяжкая теснит мои вески.
Внизу блестит Евфрат. В ворота городские
Мыча ползут стада ленивою змеей.
Подобно им домой спешат стада людские.
Слетает тихо ночь; смолкает гул дневной…
О, нет, не вовсе смолк: привет земли прощальный
С террасы каменной алеющим лучам
Из труб серебряных, торжественно печальный
Несется ввысь к далеким небесам.
И стройный хор жрецов в багряном одеянье,
Свой гимн закончивший, с террасы сходит прочь.
От них и до меня громадно расстоянье:
Я – сверху вижу свет; для них настала ночь.
Да, ночь уже идет. Она простерла крылья
И гасит ими дня пылающий пожар.
Моя душа скорбит. Душа полна бессилья;
Полна перед тобой, Владычица Истар!
Взошла уже и ты и нежно синеватый
Твой ясный свет даришь томящейся земле.
Ты видишь, я стою сомнением объятый;
Я жду: ты в эту ночь поможешь мне во мгле…
Я заступил отца. Он отлетел далеко.