ВИДЕНИЕ
Я лежал у тихого ручья в глубочайшем одиночестве леса, где мне не раз удавалось подслушать речь животных, и старался надеть на одну из моих сказок то лёгкое поэтическое украшение, которое с такой охотой носит избалованная Лафонтеном басня. Я размышлял, выбирал, отбрасывал, мой лоб пылал — и всё напрасно! На бумаге не появилось ни строчки. Разгневанный, я вскочил, и вдруг... сама муза басни предстала передо мной.
И она произнесла с улыбкой:
— Ученик, к чему эти напрасные усилия? Правде нужно очарование басни, но к чему басне очарование гармонии? Ты хочешь самую пряность сделать более пряной? Оставим вымысел поэту, а это повествование пусть исходит от безыскусного историка, как смысл его исходит от философа.
Я хотел ответить, но муза исчезла. «Исчезла? — слышу я вопрос читателя, — ужель ты не мог придумать нечто более похожее на правду! Вложить эти поверхностные выводы — плод своего бессилия — в уста музы! — Да это ж самый низкопробный обман!..»
Превосходно, мой читатель! Муза мне не являлась. Я просто рассказал басню, а мораль к ней придумал ты сам. Я же не первый и не последний из тех, кто выдает свои фантазии за откровения божественного существа.
Примечание
Эта басня излагает в поэтической форме учение Лессинга о басне.
Ссылки
© N. N. Kuznetsova. Translation. Сan be reproduced if non-commercial. — Н. Н. Кузнецова. Перевод. Может быть воспроизведено в некоммерческих целях.
