NOTICE

All files on this site have been moved to http://www.wikilivres.ca. All future contributions to Wikilivres should be made there.

When paid hosting has expired this site will cease to exist.

Free texts and images.

Что представляли собой дощечки Изенбека

Влесова книга ~ Подлинность дощечек Изенбека автор Сергей Лесной

Предисловие к тексту

Источник: Сергей Лесной. Влесова книга – языческая летопись доолеговской Руси (история находки, текст и комментарии). Виннипег, 1966; текст воспроизводится по изданию: Сергей Лесной. Влесова Книга. М.: Захаров, 2002. ISBN 5-8159-0191-1. Стр. 32-43.

Когда открывают какой-нибудь новый исторический источник, всегда появляется вопрос: не подделка ли он? В прошлом подделки встречались. Поэтому сомнение является неотъемлемой частью каждого научного исследования. Рассмотрим все допустимые возможности. Подделывателем мог быть либо Изенбек, либо в его руки уже попала подделка.

Всякая подделка может иметь следующие побуждения: 1) либо подделыватель ищет денег, 2) либо он ищет славы, 3) либо, наконец, всё это шутка, чтобы над кем-то посмеяться. Допустимо также, что всё это — результат помрачения ума, но вероятность последнего предположения столь мала, а логичность подделки столь велика, что это предположение должно немедленно отпасть. Из того, что мы знаем, видно, что Изенбек не пытался никому продавать дощечек, — значит, соображения материального порядка отпадают и дощечки Изенбека к деньгам не имеют никакого отношения.

Не искал Изенбек со своими дощечками и славы, наоборот, мы только можем упрекнуть его, что он держал их почти втайне и так мало способствовал тому, чтобы ученые заинтересовались ими. Кроме того, ни археологом, ни собирателем древностей он не был. Вообще о дощечках узнали только через 13 лет после его смерти: отпадает и второе предположение.

Наконец, дощечки не могли быть и предметом шутки, ибо на изготовление их нужно было много месяцев, если даже не лет, упорного труда, что, конечно, совершенно не оправдывает шутку. Если мы добавим, что Изенбек не знал хорошо славянских языков и вообще славянской древности, что дощечки от старости были частично испорчены и трачены шашелем, что, наконец, Изенбек ни над кем не подшутил, — становится понятным, что о подделке дощечек Изенбеком не может быть и речи.

Но, может быть, они попали в библиотеку настоящих владельцев, будучи подделкой? Такая огромная по величине труда подделка (до 40 двухсторонних дощечек, вероятно, около 3 печатных листов) могла попасть в библиотеку только путем покупки (и за весьма значительную сумму). Значит, какой-то из владельцев был заинтересован подобными вещами и купил подделку. А если это так, то не мог он не показать дощечек другим, и до 1919 года они не могли скрыться от всеобщего сведения.

Остается одно наиболее правдоподобное объяснение: дощечки сохранялись в родовом архиве от поколения к поколению, но никто не понимал их истинного значения и фактически никто о них ничего не знал, только разгром библиотеки выбросил их на пол, и они были замечены Изенбеком. Достаточно было знающему что-то о дощечках владельцу умереть очень рано, до того как подросли сыновья, и традиция утрачивалась.

Самыми основательными доводами в пользу подлинности дощечек являются, однако, они сами, их письмена и, главное, содержание. Как известно, всякая подделка имеет своей основной чертой стремление подделаться под что-то уже известное, уподобиться ему, имитировать его. Подделыватель употребляет все свои знания и силы, чтобы его произведение было похожим на что-то, уже известное.

В дощечках Изенбека всё оригинально и непохоже на нам уже известное:

1. Хотя мы знаем, что в древности иногда писали и на дереве, — это первые дощечки, которые стали известными в нашей истории (другие не так давно были найдены в пустыне Такламакан). Значит, надо было изобрести технику письма на дереве, которая фактически никому не известна в подробностях. Недостаточно взять дощечку и начать писать, — надо знать, чем писать, чтобы написанное сохранилось не только десятки, а, наверное, сотни лет, ибо шашель заводится через очень долгое время.

Каждый фальсификатор, идя по этому пути, понимал, что он может попасться моментально, ибо не было уверенности, что его способ писания на дереве настоящий и что эксперты не обнаружат его подделки немедленно. Не проще ли было взять обычный пергамент и писать в уверенности, что с этой стороны подделка не будет обнаружена?

2. Алфавит, употребленный автором Влесовой книги, совершенно своеобразный, хотя в основном и очень близкий к нашей кириллице. Ни один исторический документ не написан на этом алфавите, — опять-таки факт, чрезвычайно опасный для подделывателя: подозрение вызывалось немедленно, а коль скоро оно появилось, могли найти легко и другие его промахи.

Можно было бы скорее всего ожидать изобретения особого алфавита, а между тем — это примитивная, несовершенная кириллица, с разнобоем в ней, и без грецизмов, достаточно хорошо выявленных в настоящей кириллице.

3. Язык книги совершенно своеобразный, неповторимый, объединяющий в себе наряду с архаизмами и языковые формы, которые кажутся новыми (см. ниже). Значит, и здесь подделывателю грозила опасность попасться немедленно. Казалось, уж чего проще: пиши по-церковнославянски, так нет! Фальсификатор изобрел совершенно неизвестный славянский язык.

4. Количество поддельного материала огромно, — тратить такую уйму труда подделывателю не имело никакого смысла, было бы достаточно и десятой доли его, а между тем мы знаем, что не всё Изенбеку удалось подобрать и не всё было переписано. С нашей точки зрения, всё это объясняется просто: по крайней мере три автора писали Влескнигу: в течение очень долгого времени к старым дощечкам прибавлялись новые, что в сумме и дало действительно книгу.

5. Некоторые детали текста указывают на то, что автор Влескниги дает версию, отличную от общепризнанной, в разрез с традицией, следовательно, не следует линии подделывания, он оригинален.

6. Имеются подробности, которые могут быть подтверждены только малоизвестными или почти забытыми древними источниками, следовательно, фальсификатор должен был иметь тончайшее знание древней истории. При таких знаниях проще было быть известным исследователем, чем зачем-то неизвестным фальсификатором.

7. Подделыватель должен был написать целую историю народа в его отношениях с добрым десятком иных народов: греками, римлянами, готами (годью), гуннами, аланами, костобоками, берендеями, ягами, осами, хазарами, дасунами, варягами и т. д. Он также описал взаимоотношения между рядом славянских племен: русами, хорватами, борусами, карпами, киянами, ильмерами, антами, русколунами и т. д. Он должен был создать особую хронологию и описать множество событий, о которых мы либо совершенно ничего не знаем, либо знаем только краем уха.

8. Предполагаемый фальсификатор изложил мифологию древних руссов, показал их миропонимание и религиозную обрядность, включая даже рецепт изготовления сырного напитка. Попутно он объяснил значение и смысл древних обычаев, ныне совершенно утерянных, и, главное, показал борьбу язычества с христианством.

Кому могло прийти в голову даже косвенно заняться апологетикой язычества и нападками на христианство? Это только могло оттолкнуть покупателя дощечек от сделки, ибо пахло чернокнижничеством.

Наконец, он изобрел религиозные личности вроде Матерь Сва, о которой нет ни малейших намеков в исторической литературе.

Совершенно очевидно, что подобная колоссальная работа была не под силу одному человеку, а главное, не имела ни смысла, ни цели. Неужели, наконец, подделыватель был так тонок, что сделал фальсификацию по крайней мере тремя разными стилями и орфографиями?

9. Нельзя также не обратить внимания на то, что всё в летописи сосредоточено на юге Руси, а о средней и северной нет, в сущности, ни слова. Почему? Ведь вполне естественно, что читателя фальсификатора будут особенно интересовать именно эти страницы. Исключая среднюю и северную Русь, фальсификатор не только уменьшал интерес к подделке, но и делал ее гораздо менее интересной политически. Почему? Ведь фальсификация делается всегда с какими-то целями и в соответствии с временем.

А просто потому, что летопись касалась исключительно южной Руси, которая была политически изолирована от других частей будущей Руси, поэтому о них и нет ни слова. Далее, не Киевская Русь, не Днепр были в центре внимания, а главным образом степи от Карпат и до Дона, включая Крым. Летопись переполнена готами и гуннами. Она касается отрезка нашей истории, о котором мы ровно ничего не знаем.

10. Если автор был какой-то маньяк, решивший написать величественную историю доолеговской Руси, почему о славных деяниях он говорит так мало, наоборот, — вся Влесова книга переполнена жалобами на раздоры, неурядицы между русскими племенами, а множество страниц прямо отягощены непомерно призывами к единству Руси. Это не панегирик, которого можно было ожидать, а скорее увещевание и даже отчитка.

Никто, далее, не выдвинут на первый план, всё время идет только изложение событий: бесконечная борьба Руси с врагами. В одних случаях Русь побеждала, в других терпела жестокие поражения, в одном месте прямо сказано, что Русь трижды погибала, но восстанавливалась; и всё это изложено в такой скупой, безличной форме, что о какой-то тенденциозности не может быть и речи; вся книга посвящена памяти предков и судьбам своего народа, нет ни малейшего намека на связь этого прошлого с известной нам историей, и всё это на фоне языческих религиозных представлений.

Итак, если мы представим, что Влесова книга фальсификация, мы не можем найти ни малейшего объяснения для создания ее в наши времена, даже если это время будем рассматривать очень широко, хотя бы в пределах двух столетий. Очевидно, Влесова книга была просто реликвией, значение которой было в конце концов утеряно; она передавалась из рода в род, постепенно теряя всё реальное, что было с ней связано, превращаясь из книги в какие-то старинные деревянные дощечки.

Возможно, что кое-кто из владельцев и знал до известной степени, что она собой представляет, но не решался пробить толстую броню духовной лени, боясь стать посмешищем; наконец, не многие осмелились бы выступать с документами против христианства.

Возьмем, кстати, настоящий момент, вот уже около 10 лет, как открытие дощечек оглашено. Скажите: многие знают об этом, многие заинтересовались ими? А ведь дощечки должны были произвести сенсацию во всём культурном мире, вроде атомной бомбы или искусственного спутника: не шутка найти историю неизвестной эпохи длительностью в 1500 лет!

Но, могут сказать, допустим, что Влесова книга подлинна, почему о событиях, изложенных в ней, нет ничего в летописи Нестора? Почему до нас не дошли некоторые предания о праотцах Богумире, Оре и т. д.?

Объясняется всё очень просто: во-первых, Нестор писал не столько историю Руси или южной Руси, сколько историю династии Рюрика. Как показывает сравнение с Иоакимовской и 3-ей Новгородской летописями, Нестор намеренно сузил свою историю: историю северной, т. е. новгородской Руси, он почти совершенно обошел молчанием. Об Аскольде и Дире он знал, наверное, больше, чем сказано в «Повести временных лет», но он опустил намеренно некоторые сведения, например, о смерти сына Аскольда и т. д., которые всё же проскользнули в другие летописи. Он был летописцем рюриковской династии, и в его задачи вовсе не входило описание других династий, поэтому он мог опустить историю южной Руси, никакого отношения к рюриковской династии не имеющей.

Во-вторых, и это самое главное, сведения о доолеговской Руси были сохранены языческими жрецами или лицами, явно враждебно настроенными против христианства. Пользование такими источниками было грехом, чернокнижием, еретичеством и для богобоязненного монаха не могло не быть предосудительным; именно монахи, подобные Нестору, уничтожали малейшие следы того, что могло напомнить о язычестве.

Наконец, у нас нет данных, что содержание Влесовой книги было широко известно всем, а не только определенному кругу лиц, близких к язычеству. Поэтому требовать всезнайства от Нестора мы не можем. Не следует также забывать, что Влесова книга писалась где-то около 880 года (ее последние дощечки), а Повесть временных лет около 1113-го, т. е. почти на 250 лет позже, а за такой срок многое было утрачено и в письменной форме, и в народной памяти.

Что же касается преданий, то они не совсем улетучились из народной памяти, отзвуки их сохранились в некоторых источниках апокрифического характера, совершенно неисследованных и в обиход научной истории не вошедших. Кое-что имеется и в народных сказах. Невозможность найти их за границей заставляет нас пока этого вопроса не касаться, но есть надежда, что кое-какие из них попадут в наши руки для обстоятельного исследования.

До сих пор мы приводили только логические доказательства в пользу подлинности Влесовой книги, нами найдено, однако, и одно фактическое. Дело в том, что все источники утверждают, что в древней Руси существовали человеческие жертвоприношения во все языческие времена. Влесова книга категорически отрицает существование человеческих жертвоприношений, называя это ложью и наговорами греков, кроме того, и о кумирах она не говорит ни слова.

Протест «Влесовой книги» был настолько силен, что заставил нас обратиться к летописям и внимательно перечитать всё, что там есть о кумирах, жертвоприношениях и т. д. Выяснилось, что Влесова книга права: в летописи ясно сказано, что кумиры и человеческие жертвоприношения были новинкой, ввезенной Владимиром Великим вместе с варягами в 980 году, и кумиры, и жертвоприношения людьми просуществовали на Руси не более 10 лет. Во время написания Влесовой книги их не было, они существовали у варягов, о чем книга говорит точно и определенно (к подробностям мы вернемся позже).

Таким образом, Влесова книга доказала свою правоту и вместе с тем и свою подлинность. Надо полагать, что по мере изучения Влесовой книги найдутся и другие фактические доказательства, ибо истину спрятать нельзя.

Отзыв Академии Наук СССР о дощечках Изенбека

Отдавая себе полный отчет в важности открытия и необходимости всестороннего изучения нового исторического источника, мы обратились через посредство Мельбурнского университета к Академии Наук с просьбой дать отзыв. Была послана фотография единственной имевшейся в нашем распоряжении дощечки с 10-ю строчками на ней.

В письме от 15 апреля 1959 г. проф. Л. Виноградов сообщил о результатах экспертизы следующее: «…там (т. е. в Академии Наук. — С. Л.) внимательно рассмотрели их и сообщили нам, что графика и палеография начертаний дощечки, изображенной на фотографии, позволяют допустить, что указанный текст написан каким-то неизвестным до сего времени науке докирилловским письмом, представляющим собою приспособление для передачи звуков славянских языков, греческого и латинского алфавитов, а также, видимо, и каких-то других древних азбук.

(Таким образом, источник, с точки зрения палеографии, особых возражений не вызывает. — С. Л.)

Но факты языка, — продолжает эксперт, — отразившиеся в тексте, не позволяют признать рассматриваемый памятник подлинным. В нем не отразились последовательные черты, характерные для славянских языков до 10 и 9 в., наоборот, в нем имеются особенности, возникшие в славянских языках позднее.

(Никто и не настаивает, что дошедшие до нас дощечки являются оригиналом, они (более вероятно) только более поздняя копия с оригинала, написанного до 2-й половины 9-го века; вполне естественно, что во время переписывания могли появиться неологизмы, вольно или невольно. — С. Л.)

Выявляющееся на материале дощечки произношение звуков, — продолжаем отзыв, — соответствующих общеславянским носовым гласным, звук „ê“ (ѣ) и отдельные морфологические черты не только не характеризуют какой-либо период истории определенного славянского языка или диалекта, но даже свидетельствуют о явлениях, сосуществование которых, с точки зрения современного славянского языкознания, абсурдно.

Есть основания предполагать, что дощечка Изенбека представляет собой одну из подделок А. И. Сулукадзева (начало 19-го века).»

Таким образом, Академия Наук признала одну из дощечек поддельной. Признаемся, что отзыв Академии нас совершенно не убедил, и по многим причинам. Во-первых, отзыв дан весьма общо, обо всем сказано весьма расплывчато и неконкретно. На такой отзыв нельзя даже ничего возразить, настолько он, по сути, бессодержателен.

Это только чье-то мнение и притом даже безыменное. Надо учитывать, что и эксперты ошибаются; напомним, что, по мнению экспертов, Слово о полку Игореве — подделка, Тьмутороканский камень князя Глеба — подделка, знаменитые Кумранские свитки в пещерах на берегу Мертвого моря — подделка и т. д. Оказывается, что упомянутые свитки еще в 80-х годах минувшего столетия частично были известны в США, но… признаны подделкой. Поэтому необходимо осторожно относиться не только к разным находкам, но и к экспертизам, в особенности безыменным. Поэтому мы и переходим к анализу вещей, исходя из следующих фактов:

1. В руках эксперта была всего одна фотография 10 строк! «Влесова книга» по крайней мере в 100 раз больше. Эксперт должен был бы призадуматься, имея перед собой не 10 строк, а целую книгу. Имея всё это, он увидел бы, что дело не так просто, речь идет не о подделке старинной дощечки, а о создании совершенно особого славянского языка и притом в вековом его развитии, что представлено не только разными (по крайней мере тремя) этапами развития языка, но и орфографии.

В этих условиях вполне естественно, что соображения эксперта не имеют основания уже потому, что он этого языка не знает.

2. Создавшиеся представления о развитии славянских языков имеют основания только на обрывках исторических источников не ранее 9-го века, причем нет ни одного образца старинной речи Киевской Руси. Язык древней Руси филологи только реконструируют, исходя из сравнения с другими славянскими языками, и притом опять-таки из документов сравнительно позднего происхождения.

Язык Влескниги, вероятно, на 2-3 века старше самого древнего известного нам славянского источника.

3. Заключения эксперта нам кажутся весьма неосторожными (не отсюда ли и его безыменность?). Мы изучали и упомянутую дощечку, и другие дощечки годами, но, несмотря на это, понять всего текста экспертированной дощечки не можем, вероятно, четверть текста остается для нас совершенно темной. Что же касается эксперта, то мы наверное можем сказать, что он понял текст гораздо хуже нас, ибо не имел нескольких лет практики в чтении текста на этом языке. Следовательно, отзыв вынесен на основании только немногих слов, значение которых эксперту удалось открыть, но достаточно ли нескольких слов, чтобы объявить всё подделкой? Вот в дощечке имеется слово «менж» (очень походит на немецкое «менш» и значит почти то же самое), но на других дощечках мы находим вместо него «меж» и даже «муж».

Это эксперту осталось неизвестно потому, что он располагал всего 10-ю строчками. А мы видим, что разные формы одного и того же слова муж сочетаются с совершенно разными глагольными формами, тоже отражающими эволюцию древнерусского языка.

Кроме того, эти глагольные формы совершенно вышли из употребления в нынешних славянских языках. Нам удалось установить, что некоторые из них встречаются в говоре гуцулов в Прикарпатье, т. е. в славянской горной области, имевшей больше всего шансов сохранить архаические формы. Неужели эксперт думает, что Сулукадзев или ему подобный знал гуцульское наречие? Кроме того, язык «Влескниги» содержит много украинизмов, например: дбати, вира (в смысле вера) и т. д. Значит, Сулукадзев знал и украинский язык? Встречаем мы и формы: «му» вместо «ему», «го» вместо «его», значит, Сулукадзев знал и другие славянские языки, которые эти формы употребляют?

Знал ли Сулукадзев, что наш зуб согласно «Влескниге» — «зомб», наш «голубь» — «голомб», наша «рука» — «ренка» или «возвратиться» говорилось «вендеврентитися» и т. д.?

Таких вопросов можно поставить не десятки, а сотни, и на все может быть только один ответ: никакой фальсификатор такими филологическими, историческими, религиозными и т. д. сведениями не обладал и не мог обладать.

Общий вывод: Академия Наук должна взяться за изучение всей «Влесовой книги», а не 10-ти строчек. А что «Влескнига» содержит ценные сведения, видно уже по тому, что правда об отсутствии человеческих жертвоприношений открылась только благодаря ей.