* * *

     Возможна ли женщине мертвой хвала?
     Она в отчужденьи и в силе,
     Её чужелюбая власть привела
     К насильственной жаркой могиле.

     И твердые ласточки круглых бровей
     Из гроба ко мне прилетели
     Сказать, что они отлежались в своей
     Холодной стокгольмской постели.

     И прадеда скрипкой гордился твой род,
     От шейки её хорошея,
     И ты раскрывала свой аленький рот,
     Смеясь, итальянясь, русея...

     Я тяжкую память твою берегу —
     Дичок, медвежонок, Миньона, —
     Но мельниц колёса зимуют в снегу,
     И стынет рожок почтальона.

     3 июня 1935, 14 декабря 1936