ГРУСТНЫЙ БОГ

     Под ветхий шорох осени-калеки,
     где дряхлость рощ прикрыта желтизною,
     я подымаю горестные веки,
     и мой Господь встаёт перед мною.

     Глухих часов медлительные слёзы,
     кармин листвы и золото заката.
     Осенний Бог забыл псалмы и грозы,
     в его глазах смятенье и утрата.

     И мнится мне, что Тот, в огне и громе,
     воспетый слепо, с опьяненьем страсти,
     едва ли есть; да есть ли кто-то, кроме
     того, кто сам нуждается в участьи!

     Поблекли щеки, руки ослабели,
     а в сердце — рощей стонет непогода,
     туманный взгляд не достигает цели,
     и нас Ему не видно с небосвода.

     И я из человеческого ада
     иду к Нему с молитвой небывалой:
     — Верь, Отче наш, нам ничего не надо,
     наш всемогущий, хрупкий и усталый!

     Опубл. 1922