Сквозь ночь они бредут, и города
Продавливает тяжестью их ног.
Вкруг подбородков, словно борода,
Клубятся облаками гарь и смог.

Их тень бредет средь каменных морей,
Жрет фонари, висящие рядком,
И стелется туманом у дверей,
Ощупывая их – за домом дом.

На площадь наступив одной ногой,
Другим коленом башню сокрушив,
Они встают. И дождь кипит стеной,
Бесовской дудкой город оглушив.

У их лодыжек вьется ритурнель,
Печальный гимн разверстых городов,
Их реквием. И глухо, как в тоннель
Врастает резкий звук во тьму домов.

Они бредут к реке, что уползла
Змеей, чья в желтых пятнышках спина
От чахлых фонарей, в чье тело мгла
Вплывает в пляске, мороком полна.

Нагнутся через парапет моста,
И тянут крючья рук в толпу людей,
Как фавны, что в трясинные места
Приходят шарить пальцами в воде.

Один встает. Он маскою Луну
Белесую закрыл. И ночь с небес
Стекает горем, как свинец ко дну,
И вот весь город в шахту ночи влез.

И плечи городов трещат. Скрипят
Их крыши, красным смытые огнем.
И, растопырясь, на коньке визжат
Они, как кошки, взгромоздясь на нем.

В набитой мраком комнате орет,
Рожая, баба от безумных мук.
В подушках, как гора, ее живот.
Столпились жадно демоны вокруг.

В ознобе содрогается кровать,
И комната от воплей вся плывет.
Но вот и плод. Кроваво разрывать
Он начинает надвое живот.

Жирафьи шеи демонов растут.
Дитя – без головы. Перед собой
Его мать поднимает. Спину жгут
Ей жабьи пальцы ужаса тоской.

И вспарывает сонный рог зенит.
Все выше тени демонов растут
И ураганом огненных копыт
Глубины недр под городом трясут.