Жизнь поэзии М. Ю. Лермонтова в музыке: проблемы и их решение

Тема интерпретации поэзии М. Ю. Лермонтова в музыке поистине неисчерпаема. На стихи Лермонтова написано и навеяно его творениями более двух с половиной тысяч музыкальных сочинений. Сравнительный анализ двух справочников: «Лермонтов в музыке» и «Пушкин в музыке»^[2], проведённый мною весной 1999 года и озвученный 20 мая на «Рахманиновских чтениях» в Санкт-Петербургской государственной консерватории, показал, что это гораздо больше, чем на стихи Пушкина. Причём, справочник, содержащий перечень обращений музыкантов к творчеству Лермонтова, охватывает 143 года с момента написания первых музыкальных сочинений на его стихи до даты выхода в свет, тогда как пушкинский — 150 лет. Из богатейшей поэтической сокровищницы Пушкина наиболее часто композиторы обращались к стихотворению «Я вас любил» — в справочнике отмечен 71 романс, написанный на этот шедевр. Тогда как лермонтовское «На севере диком…» на момент выхода справочника из печати было положено на музыку ста девятью композиторами (на сегодня известно о ста шестнадцати), «Горные вершины» — девяносто тремя (сейчас — сто четыре сочинения), «Казачья колыбельная песня» — девяносто восьмью, «Молитва» («В минуту жизни трудную») — восьмьюдесятью семью (добавились ещё пять сочинений), «Утёс» — восьмьюдесятью пятью. Почва для сравнительного анализа различных музыкальных интерпретаций более чем благодатная, но…

К великому сожалению, существует «дежурный набор» из примерно пятнадцати-двадцати романсов на стихи Лермонтова, который, как заезженная пластинка, крутится в исполнительской среде. «На слуху» у публики и того меньше: «Нет, не тебя так пылко я люблю» Алексея Ивановича Шишкина (даты жизни пока установить не удалось), имеющий авторский подзаголовок «вальс-романс», но опошленный соревнующимися в децибелах меццо-сопрано; «Парус» Александра Егоровича Варламова [15 (27). 11. 1801, Москва — 15 (27). 10. 1848, Петербург], чаще всего исполняемый певцами с бодрым задором, что вовсе не отвечает внутреннему содержанию стихотворного источника; романс «Желание» и дуэт «Горные вершины» Антона Григорьевича Рубинштейна [16 (28). 11. 1829, с. Выхватинцы Подольской губ. — 8 (20). 11. 1894, Петергоф, близ Петербурга] да русская народная песня «Выхожу один я на дорогу», зачастую выдаваемая исполнителями за романс Елизаветы Сергеевны Шашиной (1805 — 12. 10. 1903, у. Глубокая Тверской губ.).

Проблемы камерного вокального исполнительства общеизвестны. С тех пор, как сто лет назад, в «Русской музыкальной газете» был опубликован доклад М. И. Тихонова «Искусство пения как научно-художественная система»^[3], в котором автор очень ярко описал духовную бытность студентов-вокалистов, — мало что изменилось. Большинство исполнителей, озабоченных прежде всего состоянием своих голосовых связок, по-прежнему не волнует первоисточник романса, то есть стихотворение. А ведь без слова, без поэзии — камерного вокального исполнительства не существовало бы вообще (об оперном искусстве я уж умолчу)! Ну и голосили бы себе вокализы. И кому тогда певцы были бы нужны? От духовной лености — скудость репертуара. Из наших выдающихся певцов только Ирина Константиновна Архипова в семидесятые годы прошлого века отдала поэзии Лермонтова отделение своего концерта (слава Богу, сохранилась запись, и скоро её фрагменты можно будет услышать).

Попытку исправить положение предпринял автор этих строк в творческом содружестве с певицей Ольгой Вознесенской и пианисткой Мариной Евсеевой в 1994 году. При подготовке программы мы, конечно, столкнулись с проблемой репертуара. В двадцатом веке были изданы семь нотных сборников, которые включали в себя произведения только на стихи М. Ю. Лермонтова и несколько авторских сборников композиторов, либо целиком посвящённых интерпретациям лермонтовских стихотворений, либо включивших в себя вокальные циклы или отдельные романсы. Но даже из имеющихся изданий трудно было подобрать произведения, соответствующие творческой индивидуальности и пожеланиям певицы. Премьера вечера под названием «И счастье я могу постигнуть на земле…» состоялась накануне дня рождения М. Ю. Лермонтова в Петербургском Доме учёных. Ещё дважды программа была повторена, и состоявшийся через год (15 октября 1995 г.) в Царском Селе концерт был записан звукорежиссёром Петербургской студии грамзаписи Виктором Григорьевичем Диновым для выпуска компакт-диска. Из-за творческих разногласий с певицей диск так и не вышел, но бóльшую часть записанных романсов можно услышать в Фундаментальной электронной библиотеке «Русская литература и фольклор» (http://feb-web.ru).

Программу составили, премьера состоялась, но как следствие — возникла необходимость заняться нотными «раскопками» не без помощи уже упомянутого справочника «Лермонтов в музыке». И здесь пришлось столкнуться с серьёзными проблемами. Справочник составлялся на основе каталогов, картотек, публикаций по теме. Этот метод составления повлёк за собой много неточностей, перекочевавших из источников, которыми пользовались составители. Единственно верным оказался путь кропотливого поиска нот в библиотечных сокровищницах и архивах композиторов, для составления различных вариантов программ с последующим их озвучиванием. Для того, чтобы включить в программу, к примеру, все сочинения на стихи Лермонтова, написанные каким-либо из композиторов XIX — начала XX века, нужно тщательно искать ноты во всех основных нотных сокровищницах России: в музыкальных отделах РГБ и РНБ, в РИИИ. К сожалению, у нас нет хранилища, в котором имелись бы издания всех лермонтовских сочинений, к примеру, Феликса Блуменфельда или Антона Рубинштейна.

Во время «раскопок» нотных сокровищ случаются и неожиданные открытия. Помнится, занимаясь поиском нот Цезаря Антоновича Кюи [6 (18). 01. 1835, Вильно — 26. 03. 1918, Петроград], напутствуемый сноской в опубликованных письмах композитора, я просматривал картотеку в рукописном отделе РНБ. И — обнаружил рукопись миниатюры «Графиня Эмилия», не упоминавшуюся ни в списках сочинений композитора и ни в одном из источников! Спешу порадовать читателя: миниатюра уже озвучена и записана на Петербургской студии грамзаписи тенором Станиславом Леонтьевым с аккомпанементом пианиста Александра Пакуева.

С нотографией «советских» композиторов повезло больше: есть библиотека Московского Союза композиторов и её ангел-хранитель Марина Петровна Савельева. Здесь можно найти такие сокровища, которым зачастую удивляются и сами композиторы — авторы этих сокровищ. Много почерпнуто в результате личного общения с современниками, ныне здравствующими композиторами. Но об этом — несколько позже.

Потребовалось довольно много времени, чтобы найти исполнителей, которые согласились бы не только озвучить произведения, практически никем не петые, но и проникнуть в суть поэзии Лермонтова. А это, согласитесь, намного сложнее. Тем более, что в музыковедении существует, на мой взгляд, унизительная градация на первосортных и второсортных композиторов, так называемых «дилетантов». Соответственно, исполнители просто отказываются петь музыку, которая, по их мнению, «их недостойна». Здесь тоже дают о себе знать уровень интеллекта и степень благородства.

Осенью 2004 года меня познакомили с молодым начинающим баритоном Дмитрием Янковским, который, будучи не отягощён грузом консерваторских познаний, и с душой, открытой всему новому и непознанному, согласился принять участие в акции [Страсти по Лермонтову] (к 200-летию со дня рождения Поэта), объявленной в прямом эфире петербургского телеканала «СТО» в конце 2003-го года. И уже в декабре, после многочисленных репетиций, на Петербургской студии грамзаписи певцом были запечатлены миниатюры Цезаря Кюи, и одна из лучших интерпретаций лермонтовского стихотворения «Парус» — романс Зары Александровны Левиной [23. 01 (5. 02) 1906, Симферополь — 27. 06. 1976, Москва]. Романс был написан композитором в 1940 году и отпечатан на стеклографе в апреле 1941-го тиражом всего 100 экземпляров (экземпляр сохранился в библиотеке МСК)^[4].

Беспечная молодость берёт своё — первая вспышка Дм. Янковского, не успев разгореться в пламя, после двух-трёх выступлений в концертных программах, к великому прискорбию, угасла. А жаль: в этом юноше кроется большой творческий потенциал.

Были попытки привлечь и других исполнителей. Среди них, например, меццо-сопрано Ольга Яковлева и бас Владимир Александрóвич. Ольга — незаурядная певица, но её стихия — опера. Тем не менее, некоторые её интерпретации представляют несомненный интерес: они вошли в первый компакт-диск серии «Поэзия Михаила Лермонтова в музыке». Владимир же Александрóвич интерес к поэзии Лермонтова, к сожалению, искусно проявлял лишь до момента выхода в свет его сольного компакт-диска (второй в серии). На вышедшем диске имеются записи, близкие лермонтовскому духу. Но есть и такие, в которых чувствуется «вылезающая» на первый план озабоченность певца звучанием своего голоса. Это особенно заметно, при сравнении записей одних и тех же музыкальных произведений, сделанных певцом для этого диска с более ранними, которые вошли в первый диск серии.

Лермонтов не терпит духовной фальши, неискренности. Пожалуй, в этом заключается самая большая сложность в привлечении певцов к исполнению музыки на его стихи. Настоящий праздник души начался, когда на предложение подготовить монографическую программу на стихи Лермонтова откликнулась Елена Терновáя^[5]. Не знаю, чего в ней больше: неподдельного интереса, человечности, актёрского и певческого мастерства, сопереживания всему, что происходит внутри и вокруг творческого процесса (я намеренно убрал регалии и «технические подробности» о певице в сноски, потому что это помешало бы восприятию безыскусных слов, написанных в её адрес). И названа программа «Ангел» потому, что суть названия очень характеризует исполнительницу. После согласия певицы с этим названием начался подбор нескольких романсов, написанных на стихотворение Лермонтова «Ангел» разными композиторами (как правило, составитель отбирает ноты и выносит в заголовок программы стихотворение, которое должно звучать в концерте в нескольких интерпретациях). В Елене Терновóй поражает и редко встречающаяся у вокалистов (особенно у певиц) роскошная дикция, что очень обогащает восприятие слушателей, приходящих в концерт.

Необходимо отдать должное пианистам за искреннее проникновение в новый для них музыкальный материал и мужество в работе с вокалистами: Геннадию Курскóву (Нижний Новгород), профессору Петербургской консерватории Сергею Александровичу Урываеву, выдающемуся специалисту по русской музыке, и музыкальному руководителю проекта «Русская поэзия в музыке» Александру Пакуеву.

Несколько слов о композиторах, чьи сочинения на стихи М. Ю. Лермонтова стали открытием для почтенной публики, а также о наших современниках — тех, кому близок Лермонтов, и о результатах этой близости.

Большим сюрпризом для современных слушателей (впрочем, и для исполнителей тоже) стала музыка Феликса Михайловича Блуменфельда [7 (19). 04. 1863, Ковалёвка Херсонской губ. — 21. 01. 1931, Москва]. Необыкновенные мелодии, гармония высвечивают лермонтовский стих, добавляя эмоциональные краски. Часть из девяти^[6] лермонтовских романсов композитора уже записана и вышла на компакт-дисках. Надеюсь, в одной из будущих концертных программ удастся исполнить их все.

Зара Александровна Левина. Так случилось, что первый романс этого композитора, услышанный мною, был на стихотворение Лермонтова «Горные вершины», в исполнении Зары Александровны Долухановой. Не помню, когда именно впервые пронзили всё моё существо органоподобные звуки аккомпанемента и голос певицы, звучащий словно виолончель. Да это и неважно. Триединство, уносящее в поднебесье: Стихи — Музыка — Голос… Захотелось услышать всё, что написала З. А. Левина на стихи любимого поэта, более того — захотелось, чтобы романсы жили, звучали для тех, кто ещё не знаком с музыкой композитора. В домашнем архиве З. А. Долухановой нашёлся второй, запечатлённый ею шедевр — «Без вас — хочу сказать вам много…». Кстати, имеется ещё одна запись этого романса в исполнении Натальи Дмитриевны Шпиллер: вместе с другим сочинением З. А. Левиной — «Из-под таинственной холодной полумаски…», она была опубликована на грампластинке, вышедшей в середине 60-х годов (вероятно, к 150-летию со дня рождения М. Ю. Лермонтова).

По справочнику «Лермонтов в музыке» значатся ещё два романса — «Сосна» и «Парус». Ноты «Сосны», как и ноты трёх упомянутых выше произведений, нашлись быстро — романс был опубликован в многотиражных сборниках, а вот «Парус» удалось разыскать только в библиотеке Московского союза композиторов (об этом — см. выше).

Некоторую сложность представляла попытка определить даты написания романсов: Зара Александровна писала импульсивно, она была поглощена Творчеством, и просто забывала ставить дату написания произведения (в большинстве сочинений композитора даты их написания отсутствуют). В выходных данных первых публикаций романсов значится, что ноты были подписаны в печать в феврале и в апреле 1941 года. Подготовка нотных изданий тогда занимала довольно много времени: набор производился вручную или они писались переписчиком. Это позволило предположить, что «лермонтовский порыв» композитора пришёлся на конец 1940-го года.

К поэтическому тексту З. А. Левина относилась очень трепетно. Когда автор этих строк написал дочери композитора, филологу-классику и литератору Валентине Николаевне Чемберджи о том, что один из основных принципов подготовки музыкальных программ на стихи русских поэтов — приведение нотных подстрочников к авторским текстам, и что в некоторых публикациях романсов её матушки есть разночтения с оригинальными текстами Лермонтова, она тотчас ответила: «Все стихи Лермонтова, ПОЖАЛУЙСТА, приведите в соответствие с оригиналом» (Цитата из письма В. Н. Чемберджи. — Авт.).

Ныне здравствующий Юрий Павлович Ефимов, рождённый 22 июля 1923 года в Петрограде и живущий в Москве. Кроме изданного в 1949 году романса «Два великана», остальные исполняются в концертах и записываются по рукописям, подаренным самим Юрием Павловичем. Слушатели очень тепло принимают его интерпретации лермонтовских стихотворений — как написанные в начале сороковых годов XX века (в годы учёбы в Ленинградской консерватории), так и более поздние сочинения. Жаль, что в домашней рукописной сокровищнице до сих пор не удалось разыскать рукописи ещё четырёх романсов, чтобы публика могла услышать лермонтовские творения композитора в полном объёме^[7].

Из двадцати одного романса Дмитрия Алексеевича Толстого (20.01.1923, Берлин — 14.08.2003, Санкт-Петербург) уже прозвучали и записаны «Ангел» и «За всё, за всё тебя благодарю я…». И совсем неожиданным открытием для многих стал факт написания оперы выдающимся дирижёром Большого театра Александром Шамильевичем Мелик-Пашаевым [10 (23). 10. 1905, Тбилиси — 18. 06. 1964. Москва]. Эта опера — «Печорин», была сочинена в 1938 году по повести М. Ю. Лермонтова «Княжна Мери». Клавир, писанный рукою переписчика, был подарен автору этих строк Александром Александровичем Мелик-Пашаевым, сыном композитора.

Должен сказать, что композитор — это особое явление культуры, особое психофизическое состояние (впрочем, как и истинный музыкант-исполнитель). С ним необходимо бережное обращение: он очень болезненно воспринимает любые комментарии к собственным творениям. Многие считают вправе, создавая сочинение на стихи какого-нибудь поэта, «подгонять» их под собственную музыку или собственное ви́дение, отличное от ви́дения поэта. Или на стихотворение, в котором обращение идёт от одного лица, — композитор пишет сочинение для дуэта. Не буду конкретизировать, дабы не ранить кого-нибудь персонально. Хочется ещё раз вспомнить выступление на «Рахманиновских чтениях». В связи с переделками и откровенными искажениями лермонтовских строк мною было сказано буквально следующее: «Бесконечно уважая Модеста Петровича Мусоргского за его выдающиеся творения, я не могу простить ему «Молитву», в которой, в угоду своей музыке, он позволил себе изменить стихи Михаила Юрьевича Лермонтова до неузнаваемости. Хотел бы я посмотреть в глаза композитору, слушающему свою музыку, «подогнанную» под стихи какого-нибудь поэта».

Конечно, допустимы моменты, когда, следуя музыкальной логике, меняются местами два слова. Например, в стихотворении «Слышу ли голос твой…», у Лермонтова звучит: « И как-то весело, и хочется плакать…». Некоторые композиторы в вокальной строчке поправляют на: «И как-то весело, и плакать хочется …». Здесь нет заметного разночтения со стихами поэта, и музыкой также оправдано. Но никак нельзя согласиться с тем, что в большинстве романсов, написанных, к примеру, на стихотворение «Нищий», ошибочно используется строка «Бессильный, бледный и худой…», перекочевавшая из записок Е. А. Сушковой. Тогда как во всех изданиях сочинений поэта стихотворение печатается по авторизованной копии из 20-й тетради М. Ю. Лермонтова, хранящейся в Пушкинском Доме, и строфа звучит общеизвестно:

У врат обители святой

Стоял просящий подаянья

Бедняк иссохший, чуть живой

От глада, жажды и страданья.

В нотах поэтических ошибок много. И не только по прихоти композиторов. Допускали ошибки и переписчики, закрадывались (и, к великому сожалению, появляются вновь) неточности при наборе нот. Повторюсь, что одна из основных задач научно-просветительской акции [Страсти по Лермонтову] — сведéние в нотах всех стихотворных подстрочников к авторским. В концертных программах все тексты для музыкантов выверены по академическим собраниям сочинений, и поются в соответствии с авторскими за исключением музыкальных моментов, один из которых выше приведён в качестве примера. В готовящейся к изданию серии «Поэзия Михаила Лермонтова в музыке», в которую органично входят ноты, тексты, естественно, — авторские.

По роду своей деятельности мне счастливится общаться со многими композиторами. Ярким светом была озарена нежная и трепетная дружба с Дмитрием Алексеевичем Толстым, к великому прискорбию ушедшим от нас. Из ныне здравствующих — дружеские отношения сложились с Борисом Ивановичем Тищенко, Юрием Павловичем Ефимовым, Александром Ароновичем Кнайфелем. Позвольте рассказать о творческом союзе с двумя композиторами, которым очень близка поэзия Лермонтова.

Пытаясь собрать ноты романсов, написанных на стихотворение Лермонтова «Нет, не тебя так пылко я люблю…» (их примерно восемьдесят), 22 апреля 2005 года я позвонил в Казань Лоренсу Ивановичу Блинову с просьбой прислать рукопись, которая значится в справочнике «Лермонтов в музыке». Интеллигентный высокий голос ответил мне, что музыка была написана довольно давно, поэтому надо посмотреть рукопись и, наверное, переработать. Договорились созвониться, когда будут результаты. Прошёл год. Признаться, вследствие долгого ожидания и нахлынувших других творческих проблем (тогда мы с В. Александрóвичем и Сергеем Александровичем Урываевым начали записывать лермонтовскую программу для выпуска компакт-диска), я запамятовал о нашей первой беседе по телефону с Лоренсом Ивановичем. И вдруг — звонок из Казани:

— Это Лоренс Блинов. Помните такого? Мы разговаривали с вами в прошлом году по поводу Лермонтова.

Конечно, я сразу вспомнил его: тембр голоса и интонация композитора запечатлелись в памяти.

— Да, конечно, Лоренс Иванович, прекрасно помню. Вы нашли рукопись?

— Нашёл, даже более того: я только что закончил работу над вокальным циклом «Шесть стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова» для баритона. После нашего с вами разговора мне не давала покоя мысль переработать два прежних романса и написать ещё музыку к стихам Лермонтова. И вот получился цикл.

Конечно, я очень обрадовался, посетовав, что романсы написаны для баритона, а у меня сейчас «творческий беспредел» с басом. Со своей стороны Лоренс Иванович сообщил, что будет в июле проездом через Петербург в любимую Сортавалу, в дом творчества, где отдыхает каждое лето, и надеется встретиться. При этом попросил прислать ему до отъезда уже смонтированные записи. Что я и не преминул исполнить. Далее события развивались в необычайном темпе. При нашей первой встрече, 21 июля 2006 года, композитор передал ноты. Через несколько дней, по телефону, ему были продиктованы тональности, удобные для певца. Весь отпуск Лоренс Иванович работал над переложением цикла для баса, и на обратном пути, 17 августа, привёз уже готовый материал с присказкой: «Знаете, Александр Николаевич, я включил премьерное исполнение цикла в свой авторский вечер, который состоится в Казани, в первой половине февраля следующего года. И уже заявил в программе, что петь будет Александрóвич. Вы уж извините, что я не поставил в известность ни вас, ни вашего певца. Но говорю вам заранее — впереди ещё полгода, и певец успеет прочувствовать стихи нашего любимого поэта. А аккомпанировать будет моя дочь Юля — очень талантливая пианистка, лауреат международных конкурсов».

О случившемся в последующие полгода писать не хочется — грустно. Премьера, слава Богу, состоялась. Вспоминается лишь, как после исполнения «Шести стихотворений…» ведущая юбилейного авторского вечера Лоренса Ивановича Блинова, ошибочно назвав автора этих строк заказчиком цикла, ещё раз пригласила на сцену (как и полагается в таких случаях) исполнителей и композитора. Восхищённый проникновением композитора в поэзию Лермонтова и глубоко разочарованный исполнением, я посетовал Людмиле Фёдоровне, супруге Лоренса Ивановича, рядом с которой сидел в ложе: «Жаль, что не вызвали на сцену второго автора — Михаила Юрьевича Лермонтова. Уж я бы ему точно «заказал» Александрóвича!». Несмотря на все перипетии ясно одно: цикл должен жить, и он будет исполняться. А на будущее мы получили хороший урок: нельзя быть слишком доверчивыми, дабы не попадаться на удочку льстивым самовлюблённым юнцам.

А в целом юбилейный вечер прошёл просто замечательно! Записи прозвучавших в концерте инструментальных и симфонических сочинений Л. И. Блинова мы с удовольствием взяли для публикации в первом авторском компакт-диске, получившем название по симфонической сюите: «Ночные зеркала».

Читатель не может не согласиться: мир тесен. И люди с особым ощущением творческого полёта знают друг о друге не понаслышке. Подтверждение этому приходит порой с самой неожиданной стороны. В поисках новой музыки на стихи М. Ю. Лермонтова, случайно в Интернете я нашёл адрес электронной почты молодого московского композитора, уже несколько лет живущего в Англии, Артёма Васильева, и полюбопытствовал, писал ли он музыку к стихам нашего Поэта. Завязалась взаимоинтригующая переписка. А когда во время подготовки к изданию первого научно-просветительского сборника «Пять романсов Зары Левиной» возникли проблемы с переводами стихов на английский, осмелился обратиться к нему за помощью. Артём, ссылаясь на свою совсем недолгую бытность в туманном Альбионе и несовершенное знание языка, порекомендовал своего коллегу, который уже давно перебрался с семьёй в Англию и делает небезуспешные попытки переводов стихов русских поэтов на английский. Кроме того добавил, что у него есть и сочинения на стихи Лермонтова. Этим композитором оказался Дмитрий Николаевич Смирнов. Как выяснилось впоследствии, тесно знакомый и с Л. И. Блиновым, и с семьёй А. А. Кнайфеля, — моими трепетными друзьями. На стихи М. Ю. Лермонтова к моменту нашего знакомства у Д. Н. Смирнова было написано экспериментальное сочинение «Чаша жизни» (1970 г.), служащее иллюстрацией особой системы композиции, изобретённой автором, и положены на музыку два стихотворения: «Выхожу один я на дорогу...» и «Прощай, немытая Россия...», — объединённые в сочинение «Кремнистый путь» (2002 г.). Последнее сочинение написано для высокого сопрано, фортепиано и виолончели, и впервые прозвучало 9 февраля 2003-го, в театре «Единый Мир» (Остин, США). В процессе завязавшейся интенсивной переписки происходили чудеса: 20 сентября 2007 г. «Выхожу один я на дорогу...» композитор переложил для высокого голоса и виолончели, а 22 сентября родилось новое сочинение — романс «Горные вершины» (для голоса и фортепиано), с посвящением автору этих строк. 13 октября появился вариант для голоса и виолончели. Музыка принята к исполнению, и вскоре в Петербурге должна состояться мировая премьера этих сочинений Дмитрия Николаевича Смирнова.

Поистине, судьба время от времени делает царские подарки. Быть знакомым и дружить с людьми, для которых творчество — alter ego, поверьте, большая честь! А вместе с ними служить русской поэзии и Михаилу Юрьевичу Лермонтову есть великое благо.

© Александр Князев. 14. 11. 2007 г.

Необходимое послесловие:

За минувшее время состоялись ещё несколько событий, связанных с музыкальным интерпретированием поэзии Михаила Юрьевича Лермонтова. С согласия редакции позвольте вкратце сообщить Вам, уважаемый читатель, о наиболее значительных из них.

В ноябре 2007 года все пять лермонтовских романсов Зары Александровны Левиной были напечатаны под одной обложкой, в нотной серии «Поэзия М. Ю. Лермонтова в музыке», а 22 марта 2008 года, были исполнены Еленой Терновой впервые в одном концерте.

20 ноября 2007 года, в рамках XIX международного фестиваля новой музыки «Звуковые пути», в Санкт-Петербургском Доме композиторов, состоялась мировая премьера вокального цикла композитора Аллы Борзовой (ныне живущей в Америке) «Весёлый час»: семь песен на стихи М. Ю. Лермонтова для тенора и фортепиано. Цикл был исполнен по-русски (!) тенором Стивеном Эбелом (Steven Ebel) с аккомпанементом автора музыки.

27 декабря 2007 года, в Большом зале Московского Дома композиторов, состоялся авторский вечер Лоренса Ивановича Блинова, в котором цикл «Шесть стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова» был проникновенно исполнен солистом Московского Академического музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко, баритоном Дмитрием Кондратковым.

20 января 2008 года, в Петербургском музее-квартире И. И. Бродского, состоялась первая часть ДИПТИХа в честь 85-летия Дмитрия Алексеевича Толстого. Эпиграфом к ДИПТИХу была взята первая строчка стихотворения Виктора Андрониковича Мануйлова «Молитва»: «В тот час, когда наедине я разговариваю с Богом…». Пятнадцать лермонтовских романсов композитора и вальс из музыки к спектаклю «Маскарад» прозвучали в исполнении Анны Озеровой, Елены Терновóй, Станислава Леонтьева и Михаила Луконина. Партию фортепиано исполнили Наталья Фурманкова и Александр Пакуев.

12 марта 2008 года Дмитрий Николаевич Смирнов прислал из Лондона ноты законченного накануне цикла для голоса и виолончели «Одинокий странник», в который вошли стихотворения М. Ю. Лермонтова «Ангел», «Никто моим словам не внемлет…» и «Из Гёте».

19 марта 2008 года, в концертном зале Российской Национальной библиотеки (СПб.) и 22 марта, в Доме-музее М. Н. Ермоловой (Москва), с посвящением великой Заре Долухановой, была показана программа «Ангел». Репортаж об этом событии прозвучал по Радио России (Санкт-Петербург).

И, наконец, в Гостелерадиофонде (ГТРФ) найдена запись романса «Парус», сделанная 26 сентября 1948 года Наталией Дмитриевной Шпиллер с аккомпанементом автора, самой Зары Александровны Левиной.

© Александр Князев. 14. 04. 2008 г.

jmrk@mail.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1. ↑ Статья с искажениями, без сносок и послесловия опубликована в книге: Лермонтовские чтения — 2007. Сб. статей / Под ред. С. С. Серейчика. СПб.: Филологический факультет СПб ГУ, 2008. – 200 с. Предлагаю Вашему вниманию авторский вариант. Александр Ник. Князев.
2. ↑ Морозова Л. И., Розенфельд Б. М. Лермонтов в музыке: Справ. / Вступ. ст. В. В. Жданова «Лермонтов и музыка». — М.: Сов. композитор, 1983. — 175 с. ПУШКИН В МУЗЫКЕ. Справочник. / Сост.: Н. Г. Винокур, Р. А. Каган. — М.: Сов. композитор, 1974. — 376 с.
3. ↑ «Русская Музыкальная Газета». 1907 г. № 37, стлб. 767–775 и № 38, стлб. 805–814.
4. ↑ Зара Левина. Парус. — М.: Муз. фонд СССР (ВУАП). Стеклография. Подп. в печать 23.04.1941 г. // Тираж 100 экз.;
5. ↑ Елена Евгеньевна Терновáя — заслуженная артистка России, лауреат Национальной премии «Золотая маска».
6. ↑ Романсы Феликса Блуменфельда: «Горные вершины», «Когда волнуется желтеющая нива», «Любовь мертвеца», «Они любили друг друга», «Расстались мы…», «Склонись ко мне, красавец молодой», «Слышу ли голос твой», «У врат обители святой», «Утёс». На стихи М. Ю. Лермонтова композитором написан ещё хор «Тучи» («Тучки небесные»).
7. ↑ Романсы Ю. П. Ефимова, ноты которых уже имеются для исполнения в концертах: «Волны и люди», «Воля», «Горные вершины», «Два великана», «Как мальчик кудрявый, резва», «Не медли в дальной стороне», «Никто моим словам не внемлет», «Она поёт – и звуки тают», «Сосна», «У ног других не забывал…», «Утёс».

© Alexandre Nikolaevich Kniazev. Can be reproduced if non commercial. / © Александр Николаевич Князев. Копирование допускается только в некоммерческих целях.