Смирнов:

[23.] Заблудшая ДЕВОЧКА

       Дети грядущих поколений,
    Читающие эту гневную страницу:
    Знайте, что в минувшие времена
    Любовь! сладостная Любовь! считалась преступлением.
        
5 В Золотом Веке,
Свободном от зимнего холода,
Юноши и прекрасные девушки,
Открыв свою наготу священному свету,
Наслаждались солнечными лучами.

10 Однажды юноша и девушка,
Переполненные нежностью,
Встретились в прекрасном саду,
Где свет святости
Только что раскрыл завесы ночи.

15 И на восходе дня,
На лугу они играли:
Родители были далеко,
Путники не проходили мимо,
И девушка вскоре забыла свой страх.

20 Устав от нежных поцелуев,
Они условились встретиться,
Когда безмолвный сон
Плывёт над небесными безднами,
И где истомлённые путники плачут.

25 К седому отцу
Пришла прекрасная девушка:
Но его любящий взгляд,
Словно священная книга,
Потряс ужасом все её нежные члены.

30 О́на!^[1] бледная и слабая!
Скажи (всё) своему отцу:
О трепещущий страх!
О гнетущая печаль!
Сотрясающая цветы моих седых волос^[2]

Blake:

[23.] A Little GIRL Lost^[3]
  
       Children of the future Age,
    Reading this indignant page;
    Know that in a former time.
    Love! sweet Love! was thought a crime.
  
5 In the Age of Gold,
Free from winters cold:
Youth and maiden bright,
To the holy light,
Naked in the sunny beams delight.

10 Once a youthful pair
Fill'd with softest care:
Met in garden bright,
Where the holy light,
Had just removd the curtains of the night.

15 There in rising day,
On the grass they play:
Parents were afar:
Strangers came not near:
And the maiden soon forgot her fear.

20 Tired with kisses sweet
They agree to meet,
When the silent sleep
Waves o'er heavens deep;
And the weary tired wanderers weep.

25 To her father white
Came the maiden bright:
But his loving look,
Like the holy book,
All her tender limbs with terror shook.

30 Ona! pale and weak!
To thy father speak:
O the trembling fear!
O the dismal care!
That shakes the blossoms of my hoary hair

1790s