Здесь, на земле, странной пускай и неживой —
Город стоит, всё-таки твой, всё-таки твой.

Если замрёт — пусть хоть на миг — сердце в груди —
В каменный лес, в каменный лес лучше нейди.

5 Пусть это бред, пусть это сон, пусть это блажь —
Всё-таки плюнь через плечо, нечисть уважь.

Под мостовой в трубах, в песке стелется гул —
Всё ли с земли ветер ночной нынче слизнул?

Думал, в реке стерлядь живёт, либо лещи?
10 Нет, не уди, нет, не броди, нет, не ищи.

Дом твой давно отдан под склад, пущен на слом —
Малой слезы не пророни здесь о былом.

Если солжёшь малой слезой, стон вознося —
Прахом пойдёт исповедь вся, исповедь вся.

15 Нет ничего здесь, в глубине каменных чащ.
Только горит мёртвый фонарь — тускл, но слепящ.

Отражены в чёрной воде скованных рек
Улица, ночь, сто фонарей, десять аптек.

Город и гарь, ветер и смрад. Скажешь не ты ль:
20 Доброй землёй станет в конце мёртвая гниль.

Может, тогда — верить во мгле не устаю —
Бросит Господь семя своё в землю сию.

Примечание

1. ↑ Стихи конца 80-х — 90-х гг. из книги «Разговоры в царстве ещё живых».