* * *

 Когда душе и то́ропкой и робкой
 Предстанет вдруг событий глубина,
 Она бежит виющеюся тропкой,
 Но смерти ей тропина не ясна.

 Он, кажется, дичился умиранья
 Застенчивостью славной новичка
 Иль звука первенца в блистательном собраньи,
 Что льётся внутрь — в продольный лес смычка,

 Что льётся вспять, ещё ленясь и мерясь
 То мерой льна, то мерой волокна,
 И льётся смолкой, сам себе не верясь,
 Из ничего, из нити, из темна, —

 Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
 Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
 Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
 Крупнозернистого покоя и добра.

 Январь 1934