* * * ^[1]


 Когда октябрьский нам готовил временщик
 Ярмо насилия и злобы
 И ощетинился убийца-броневик,
 И пулеметчик низколобый, —

 — Керенского распять! — потребовал солдат,
 И злая чернь рукоплескала:
 Нам сердце на штыки позволил взять Пилат,
 И сердце биться перестало!

 И укоризненно мелькает эта тень,
 Где зданий красная подкова;
 Как будто слышу я в октябрьский тусклый день:
 — Вязать его, щенка Петрова!

 Среди гражданских бурь и яростных личин,
 Тончайшим гневом пламенея,
 Ты шел бестрепетно, свободный гражданин,
 Куда вела тебя Психея.

 И если для других восторженный народ
 Венки свивает золотые, —
 Благословить тебя в далекий ад сойдет
 Стопами легкими Россия.

 Ноябрь 1917