Как кукла, выпрямясь и тростью чуть играя,
Затянут в черный фрак, в цилиндре щегольском
Автоматически размеренным шажком
Он тихо движется по крыше, возле края.

Гуляка призрачный, свершая моцион,
Без устали бредёт карикатурой странной,
И в грозовой выси, пергаментно-туманной,
Свой контур траурный вычерчивает он.

Сверкнула молния. При беглом свете этом,
Пока лунатик плыл застылым силуэтом,
Касаясь пустоты и прорезая тьму,

И желоб сотрясал стопой канатоходца, —
Объятый ужасом, увидел я: к нему
Чтоб разбудить его, громадный кот крадется.