Мне стариков медлительный рассказ противен. 
Пока тягучее скрипит повествованье, 
Начало фразы в памяти бледнеет, 
И всё, что будет наперёд, уму понятно. 
Старик всегда, особенно разинув рот, 
Пытается ненужную фамилию припомнить, 
То спотыкается на букву ы, 
То выпучит глаза -- молчит, 
И кажется, что он способен задохнуться. 
То вдруг, подхваченный потоком старческого вдохновенья, 
Летит вперёд, местоименьями пересыпая речь. 
Уже давно "они" кого-то презирают, 
Кому-то шлют письмо, флакон духов и деньги. 
Старик торопится и гневно морщит брови, 
А слушатель не знает, кто "они". 

<Середина 1930-х>