Побуду средь листвы — ехидной,
Чтоб ветерок меня ласкал,
Чтоб посверкал небезобидный,
Слюной сочащийся оскал;
Проникну в сад тропой нетрудной,
Здесь — мой трехгранник изумрудный
Острит двойную жала нить;
Я — славный гад, пусть пресловутый, —
С моей отравой не сравнить
Премудрость жалкую цикуты!

О, этот Сад — сплошная прелесть!
Дрожите, люди! Я — в саду!
Мне лишь не вывихнуть бы челюсть,
Когда зевнуть предлог найду.
Под блеском яростной лазури
Уютно мне в змеиной шкуре,
Быть гадом гибким — благодать!
Поди сюда, чета людская!
Не может сила никакая
С неотвратимым совладать!

Ах, Солнце, Солнце! Высший промах!
Молчать о смерти — вот игра
В соцветиях неизрекомых,
В лазури, в золоте шатра!
Ты ввысь идёшь дорогой плавной,
Мой соучастник самый главный,
И хитрость лучшая моя:
Вовек да не узнает некто,
Что в чистоте Небытия
Вселенная — зерно дефекта!

О Солнце, по твоей вине
Восходы мнятся в мире лживом,
Длит годы человек во сне,
Обманным вверясь перспективам,
О, ты стараешься не зря,
Глазам иллюзии даря, —
Тупик, для ловли душ пригодный!
Я одобряю эту ложь,
Что ты на абсолюты льёшь,
Творец теней пламенородный!

Устрой же, чтоб жара взросла,
И кровь струиться захотела,
Чтоб намечталось море зла
Извивам глянцевого тела!..
О, чудотворные места —
Здесь будет с плотью плоть слита!
Здесь ярости даётся зрелость,
Отраде моего нутра;
О, вот в меня вошла жара,
Моё мышление прогрелось...

Тщета! Увы, первопричина!
Лишь прогремел верховный глас,
Что светом был — и вот: пучина —
Вселенной стала в тот же час!
Гармонией пресытясь чистой,
Господь пошел тропой тернистой:
Зажёг различных звёзд семью,
Светила многие содеял,
Нарушил принцип — и рассеял
Единость вечную свою!

О, Небо — результат просчёта!
О, Времени смертельный груз!
Замена Ничего на Что-то —
Какой блистательный конфуз!
Господь, в безумстве, первым словом
Промолвил — «Я»! — Светилом новым
Тогда же появился я:
Я есмь! Да послужу отныне
Преуменьшенью благостыни
Божественного бытия.

Ты, мой любимый незабвенный,
Ты, ненавидимый вовек,
Меня над пламенной геенной
Владыкой пребывать обрек, —
Взгляни: на дне моих потемок
Тебе предстанет твой отломок,
Чей жребий, в сущности, не плох!
Ты местью не достигнул цели —
И поселил в земной скудели
Отчаяния горький вздох!

Из красной глины ты напрасно
Детей непрочных сотворил,
Затем, чтоб, не жалея сил,
Тебя величили всечасно!
Пусть был их род исконно чист,
Но, чуть издал я тихий свист,
Как прибежали к здешним долам:
Я подивился, буду прям,
Сим новорожденным зверям,
Блаженным и бесстыдно-голым!

Я их подобьем беспокоим
Тому, кто вверг меня во зло,
Я ненавижу имя, коим
Несовершенство ожило!
Я — тот, кому не нужно правил, —
Всевышний волю мне оставил
Для преступанья рубежей;
Без дополнительных усилий
Я в грозных обращу рептилий
Сих ускользающих ужей!

Многоразумную натуру
Творец мне дал своей рукой:
Отмщения клавиатуру
Я отыщу в душе людской!
Что ж, погордись отцовством тайным,
В чертоге звёздном и бескрайном
Кажденья обоняй струи,
Но нечто скоро их отравит,
Но горесть многую составят
Очарования мои!

Скольжу, струюсь, ползу по следу
Не утомляясь, не спеша;
Где столь суровая душа,
Что не открыта сну и бреду?
Кто б ни был ты, ужели мне
Ты не доверишься вполне, —
Иль ты на похвалы не падок?
В себя хоть раз ли ты глядел?
Смотреть в себя! — О, сей удел
Не рассказать, насколько сладок!

Так — Еву первая мечта
Настигла здесь, в эдемской чаще:
Полуоткрытые уста,
Воздушный трепет розы спящей,
Взор проскользил пытливый мой
По чреслам с золотой каймой,
Открытым — солнцу, или мужу;
Заласкана ветрами вся,
Душа, застывшая — наружу
Прорыва не перенеся.

О, благодатные объемы!
О, ласковая западня!
Всем духам воздуха знакомы
Ожоги твоего огня, —
Ты побеждаешь, оброня
Его лишь малую толику, —
Здесь чистым не остаться лику,
Здесь гибнет всякая броня,
Да что там! — ты мягчишь меня,
Вампиров мощного владыку!

Да! Лестью слух невинный нежа,
Я в плоти гада пребывал;
Тем временем сплеталась мрежа
Из расточаемых похвал:
Тягучий, медленный напиток!
Объемля чар твоих избыток,
Моя распространялась тьма
Над знойным золотом затылка,
Над тайною, растущей пылко
В глубинах твоего ума!

Удачно тема развита
Без выхода за грань гротеска,
Но доказательно и веско
Взросла коварная мечта!
Ты уступала, чистота,
Я неназойливо, нерезко
Склонял тебя к утрате блеска —
И пусть задача не проста,
Держу пари — осталась малость,
Чтоб ты согнулась и сломалась!

(Увы, почти непобедим
Наивный юности расцвет!
Надежнее защиты нет,
Чем гордость, глупость, — ибо к ним
Простой подход неприменим!
Сумеем-ка найти предмет,
В себе несущий скрытый вред,
И сердце тонко пробудим;
Закончим, взявшись — ибо зло
Освоил я, как ремесло!)

Привады кружевных соблазнов?
Их Ева примерять начнет,
Чтоб скоро жертвой стать, увязнув
В хитросплетениях тенет!
Расчет: пленяющему шелку
Сопротивляться — мало толку,
Прощай, лазурь небес тогда!..
Нет! Примем линию событий
Иную: выткем невода
Из ласковых словесных нитей!

Раззолотись же, мой язык,
Речами, коих нет прекрасней!
Прельщай намеком, сплетней, басней
И умолчаньем, — в должный миг!
Ей будет в уши влить уместно
Все, что заманчиво и лестно,
Ни слова прахом не пойдет, —
Мы ныне как бы создаем
Для небом оброненных вод
Благообразный водоем!

Какие откровенья духа,
Какой словесный фейерверк
Я, с древа свесившись, изверг
В живые лабиринты уха!
Все средства, знал я, хороши
Для оплетания души!
Победа скоро! Тихомолком
Внушаю; цель недалека;
Подобны искушенья — пчелкам,
Вбирающимся в глубь цветка!

«Что ненадежней, чем слова
Творца, — шептал я, — слушай, Ева:
Наука хладно и без гнева
Докажет лживость божества!
О, просто хитрость такова —
Плодов сего не ешьте древа, —
Но ведь о них мечтает чрево!
Ты лишь представь, помысли, дева,
Хотя бы надкуси сперва, —
Не в сочности ли вечность, Ева?»

Она мою впивала речь,
Внимала, затая дыханье;
Одно лишь ангелов порханье
Могло порой ее отвлечь;
Что проще: средь ветвей залечь,
Шептать о сладости грядущей:
Коварство — беспощадный меч,
А я — всего лишь голос в пуще;
Бесхитростность мою ценя,
Так Ева слушала меня!

"Душа, — твердил я, — улови
В запретной глубине артерий
Извилистый восторг любви,
Что мной похищен в высшей сфере!
О сласть Небес! — скажу о ней,
Что меда оная нежней,
Прельстительней и благовонней...
Прими сей плод... Подъемли пясть,
Сорви, коль сам не хочет пасть
Он в глубину твоих ладоней!"

Как просто выдаст немота
Того, кто слишком щепетилен!
Запрет начальный обескрылен,
Он зову сласти — не чета:
— Шипите, чудные уста!
Позыв алчбы — уже всесилен;
Во мне, как бы внутри хлыста,
Он тек по мускулам извилин —
От изумруда, вдоль хребта,
До беспощадного хвоста!

Нескорый сдвиг, но неизбежный!
План — гениален! О, шаги
К Познанью, что трудны для нежной,
Робеющей, босой ноги.
Тенями золото колышет,
Вздыхает мрамор, амброй дышит,
Порыв назначенный возник!..
Она колеблется, как ваза:
В ней созревает в этот миг
Предвосхищение экстаза!

Не представляешь ты нимало,
Какая сладость впереди!
У Древа Смерти ты внимала,
И возрастал в моей груди
Восторг высокого накала!
Приди, не приходя! Приди
На зов шиповного стрекала!
Танцуй же, тело! Услади
Себя, испей глоток от кубка:
Алчбы — довольно для поступка!

Слежу за Евой, не дыша —
О, страсть, в бесплодности слепая!
О, сколь нагая хороша,
Запрет верховный преступая!
Познанья Древа — плоть живая
Сама собой впадает в дрожь,
Добро и зло передавая, —
Пусть ты, земля, свое всосешь,
О прочем — нет моей заботы,
Пусть рвется в горние высоты!

Ты, Древо, Древо всех древес,
Сколь паветья твои высоки!
От мраморов холодных соки
Взнести ты можешь, Тень Небес;
Весь ком спрессованных потемок —
Ветвей, листвы, — который ломок,
Но рвется в блещущий сапфир,
Чтоб там его касались хрупко
Несущий лепестки зефир
Иль долгожданная голубка;

Ты, Ствол, поешь, и пьешь тайком
От влаги, в толще недр невидной,
И золот, и неизреком,
И яростно любим ехидной,
Что Еве подала совет, —
Ты тянешься в небесный свет,
И в этом — цель твоя благая, —
Ты рвешься кроной в облака,
Но ни одна твоя рука
Не дрогнет, в бездну повергая, —

Ты можешь, мерой выбрав рост,
О бесконечности не мыслить,
И от могил до птичьих гнезд
Одни плоды Познанья числить,
Но этот старый шахматист
Отлично знает: ты ветвист,
Дремать во злате листьев — сладко, —
Он смотрит, не щадя трудов:
Он дожидается плодов
Отчаянья и беспорядка!

Я — змей великий, я пою,
Шиплю в листве, в небесной сини
Победу праздную мою,
Триумф печали и гордыни
Вот — пища людям навсегда,
Ошметья горького плода,
Убоги, перезрело-желты...
— Змей, сколь пуста алчба твоя!
До ранга Бытия низвел ты
Могущество Небытия!