Над всей Испанией ночь и туман.
Вконец одурел европейский шалман:
Дорогой читатель, поверить изволь,
Что в России живёт испанский король —
5 Плачет, тоскует, не пьёт, не ест,
Хочет в родной Мадридский уезд.
Ему Россия не дорога —
Не дороже испанского сапога!
Он за неё не отдаст живот!

10 В соседней палате Евклид живёт.
Евклид, конечно, не виноват,
Что кончаются лампочки по сто ватт,
Но совершенно не прав Евклид,
Что сходиться линиям не велит.

15 А король твердит, что так мол и так,
Я на треть казах, на две трети казак,
Опять же — еврей на четвертую треть,
А пятая треть засекречена впредь.
Ну, а если бы треть шестая была,
20 Совсем другие пошли б дела,
Не пустая была отнюдь болтовня,
Что в палате находится два меня!

К нам интерес проявляет шалман.
Разобрался? Шире держи карман,
25 В кармане дыра, только штопать на кой?
Сквозь неё до сердца подать рукой.

Легко ли бедной понять голове,
Что сидит испанский король на Москве,
Но раз уж сидит — то, значит, не зря.
30 Вот и утро. Слава Богу, заря.
Крик под окном: даём и берём!
Век начинается мартобрём.
Приготовиться: кажется, наш забег!
Интересный, видимо, будет век.

Примечание

1. ↑ Стихи конца 80-х — 90-х гг. из книги «Разговоры в царстве ещё живых».