Глава третья. [О Фебе]
На Луне, когда солнечный Феб встал над её восточными садами, Киник запел:
— О, приди ж, я песнь спою!
— Трубач наш в шляпу нафекалил, — продолжил Эпикуреец.
— И на башку себе напялил! — добавил Пифагореец.
— Нет-нет, так нельзя, — запротестовал Киник, — надо начать сначала.
«Куда ты ковыляешь, Феб-малыш?
Куда ты шею жирную влачишь?
Как брюхо ты сумел себе отъесть?»
«Ох-ох!
Не приставай, пусть будет так, как есть!»
Миссис Сверлинг посмотрела на них так, будто они имеют в виду именно её. Тилли Лалли загоготал, как огородная трещётка, а Арадобо полюбопытствовал:
— А кто такой Феб, Сэр?
— Это бог физики, живописи, перспективы, — застрекотал Угол Тупинг, — геометрии, географии, астрономии, кулинарии, химии, механики, тактики, патологии, фразеологии, теологии, мифологии, астрологии, остеологии[1], соматологии[2], — короче говоря, все искусства и науки украшают его, как бусинки шею. — А гравирование туда входит? — спросил изумлённый Арадобо.
— Безусловно! Вы поняли меня совершенно правильно, — подтвердил Угол Тупинг.
— Да-а-а! — протянул Арадобо. — Он был велик, как Чаттертон.
— Тилли Лалли обернулся к математику и осведомился:
— Кто это был велик, как Чаттертон[3]?
— А почём я знаю? — пожал плечами Угол Тупинг. — Кто это был, Арадобо?
— Ну как же, Сэр, — удивился Декан Марокканский, — этот джентльмен, о котором только что пели песню.
— Аа-а! — сокрушённо покачал головой Тилли Лалли. — Я не слышал песни. О чём там было, Угол Тупинг?
— Хм, — презрительно хмыкнул математик. — Ерунда, Нонсенс!
— М-м-м! — промычал Арадобо.
— Это был Феб! — подсказал Эпикуреец.
— О да, именно этот джентльмен! — обрадовался Арадобо.
— Умоляю, Сэр, — воскликнул Тилли Лалли, — кто такой Феб?
Угол Тупинг ответил:
— У язычников в древние времена существовал культ богов, которым они поклонялись и приносили жертвы. Вы можете почитать об этом в Библии.
— Да-да! — закивал Арадобо, — кажется, я читал в Библии о Фебе.
— Арадобо, вам следует думать, прежде, чем говорить! — обрезал его Угол Тупинг.
— Ха-ха-ха! — захохотал Тилли Лалли. — Он спутал его с Фараоном.
— Мне стыдно за вас, — возмутилась сестра Агатист, — вы издеваетесь над [Стр. 4] библейскими именами!
— Должен вам заметить, миссис Рогатист[4], я не думаю, что это причиняет им хоть какой-нибудь вред, — заявил Тилли Лалли.
— Нет-нет! — вступил в беседу Газ Пламинг. — У меня дома есть камера обскура[5]. О чём это вы говорили?
— А действительно, — пролепетел Тилли Лалли, — что нам теперь далать с Фараоном?
— Фу, чушь какая! — фыркнул Пифагореец Глоткинс, — можете вздёрнуть своего Фараона и всё воинство его! Жвачкинс, давай-ка споём ещё!
И Киник запел:
Я у богов не клянчу награды,
Гений и слава — вот всё что мне надо!
Остальные философы хором подхватили:
Всё что мне надо!
Всё что мне надо![6]
Арадобо пришлось проглотить и эту пилюлю.
Примечания
- ↑ Остеология — учение о костях.
- ↑ Соматология — учение о телесной субстанции.
- ↑ Томас Чаттертон (1752-1770) — сын бристольского священника, автор имитаций средневековой поэзии и шексп. драмы. Когда выяснилось, что его творчество всего лишь литературная мистификация, он впал в нужду и покончил с собой.
- ↑ У Блейка здесь Mrs Sinagain = снова согрешила.
- ↑ Камера обскура — ящик с небольшим отверстием, через которое на противоположную стенку из матого стекла проецируется перевёрнутое изображение предмета.
- ↑ Я у богов не клянчу награды — пародия на песню из «Дафниса и Амарилиса» (1762) Джеймса Харриса.
