Глава четвёртая. [О религии]
— К чёрту имена! — загремел Пифагореец. Чем Фараон лучше Феба или Феб лучше Фараона?
— К чёрту их обоих! — поддержал его Киник.
— Не богохульствуйте! — пискнула сестра Агатист.
— Ну что вы, миссис Рогатист, возразила ей Нанни Весёлый Горшок. — Мне кажется, нет ничего богохульного в том, чтобы сказать: «К чёрту Фараона!»
— О! — негодующе воскликнула сестра Агатист. — Вам следует покрепче держать язык за зубами, никогда не судить о Священном Писании и не отговаривать вашего мужа ходить в церковь.
— Ха-ха! — засмеялся Газ Пламинг, — Что я слышу! Вы не любите ходить в церковь?
— Но, мне кажется, человеку может быть хорошо и дома, — ответила миссис Нанни.
— Если бы кто-нибудь вздумал силком затащить меня в церковь, — сказал Газ Пламинг, — я передушил бы всех священников — это скопище лжи…
— О! — закричала сестра Агатист, — если бы их не стало в церквях и храмах, я бы этого не пережила. Однажды, когда я была ещё девочкой, проповедь продолжалась до четырёх утра. Тело моё пылало, но мне хотелось порхать, словно птичка. Я готова была упасть на землю, но всё-таки стояла и смотрела, как преподобный Грозошляпкинс[1] в порыве невероятной страсти пнул подножие кафедры, оторвал рукава от своей рясы, сунул парик в огонь, а затем швырнул его в толпу. Он кричал, топал ногами, бил себя в грудь, пот катил с него градом — и всё это ради спасения душ своей паствы.
— Я уверена, он был отъявленный мошенник и негодяй, — заявила миссис Нанни Весёлый Горшок.
— Ах ты дрянь! Подлая шлюха! Тебе следует хорошенько надавать по шее! Хотела бы я посмотреть, как святые отцы тебя отдубасят.
— Ах, вот как проявляется ваша религиозность! — не растерялась её [стр. 5] собеседница.
Тут мистер Пламинг внезапно подлетел к камину, сунул голову в огонь и, когда пламя охватило его волосы, стал метаться по комнате или, нет… нет, он ничего этого не сделал — я просто вас дурачу.
Примечания
