Король заболел. Не к добру багровела щека.
Недовольство запало в его невесёлые очи.
Пил коньяк, ел пикантные окорока.
Беззаботно храпел под тёплым пледом все ночи.

Бывало, скулил, дескать, скверно живётся ему,
И должны, мол, врачи облегчить королевские муки !
Кто не сможет лечить, башку отсечёт он тому
И прикажет отдать для дальнейшего роста науки.

Исцеляли его два известных, два славных врача.
Был один из них крысы церковной, пожалуй, беднее,
Грыз науки гранит, медицину усердно уча;
Всё продумывал врач, никогда ничуть не глупея.

А другой эскулап ни рецептов не ведал, ни книг.
Есть у нас, к сожаленью, ещё и такие медики.
Коль останется жив, пациент награждает их,
Коль умрёт, вдвойне заплатят ему наследники!

Королевский язык врачи изучали вдвоём.
Рот раскрыв, о кушетку король кулаком опирался.
Проверяли живот, грудную клетку потом,
Но нигде недуга коварного след не являлся.

— Вы ореха крепче! — сказал королю эскулап.
— Повесить его немедля! — король воскликнул
Так громко, что лекарь — коллега его — ослаб
И нос на кванту повесил, короче, сникнул.

Но вскоре затылок пальцами почесал,
Смышлёным, надо сказать, оказался очень:
Рецепт королю неожиданный прописал:
"Целебный сон в рубашке счастливца ночью".

По всему королевству копыта стучат.
Кавалькада на поиски мчится.
Лихо скачут вторую неделю подряд,
И не могут найти счастливца.

И в кругу бедняков, и среди богачей
Короля побывали посланцы,
Но никто не увидел счастливых людей.
Счастье встретить пропали все шансы.

Видят: двое мужчин у дороги сидят,
Плачут оба, ужасен их жребий:
Об умерших супругах своих говорят.
Где же счастье? Там ангелы а небе?..

Подъезжают гонцы к деревушке одной.
Слышат, нищий свистит потешно.
И поёт, и хохочет в обнимку с травой
В июльском воздухе нежном.

Удивился гонец, утомлённый ездой,
Шалопуту, который весел,
И сказал: "Небеса, видно, дружат с тобой.
Ты, наверное, счастлив? От песен?"

— Да-да-да, господа! — хохотал он в ответ,
И звенел этот смех, как медали, —
Ни забот никаких я не знаю, ни бед,
Ни уныния и ни печали!..

"Это ж наш человек! — всадник выпалил вдруг, —
Мы удачу нашли, как ромашку!
Мы дадим тебе триста дукатов, о, друг!
Одолжи лишь на время рубашку!"

Балагур, продолжая валяться в траве,
Всё смеялся, чумазый чертяка:
— Вот, возьмите! Репейник есть на голове!
Не ношу я рубашек однако.

Каждый день королю доставляли подробный доклад,
О таком и агенты разведки не ведали сами:
В королевстве невзгоды людские повсюду царят.
И витает печаль у правителя перед глазами.

Стало стыдно монарху за то, что бездарно хандрил.
Он про хвори забыл, образумился и опомнился.
Распахнул все окна и свежий воздух впустил,
Чтоб свободой божественной замок его наполнился.

Вышел в люди король, над собою трудиться веля.
Путь себе начертал, от которого не уклонялся.
Улыбалась земля, и народ любил короля.
И король стал здоровым, и людям он улыбался.