Рвется цепь, и стрелок опускает ружье,
Господин и слуга объезжают равнину,
Запах битвы напомнил мне хлеб и жнивье,
И опять молодею я наполовину.
Ибо наши вожди восклицали: «Конец!»
Ибо наши пророки взывали напрасно.
Наши пашни погибнут без стойких сердец.
Войны выжгут леса и на пепле погаснут.
Но реют знамена над нами, и снова гремят барабаны —
Так было уже однажды, я все это слышал и видел,
Вот так я обрел свою юность в проигранной битвы тумане,
Вот так я обрел свое сердце, войдя к пораженью в обитель.
Мы вышли на битву под стягом свободным,
Мы жаждали радости, а не победы,
Мы долго топтались на поле бесплодном…
Вопрос — в ожиданье, а в битве — ответы.
И снятся мне дни одиноких скитаний,
От нас ускользали последние корки.
Какая же бедность, тоска испытаний,
И гордость за имя в газетной подборке.
И проклятые буквы сияли во мраке,
Ну, а мы разбегались по грязным подвалам,
Здесь хозяйничал Дьявол и лихие собаки
Пробегали по следу — он был золот на алом.
И мне было двадцать, да, двадцать всего лишь,
А ублюдки, которых на рынке купили,
Меч Английский направили против невольных
И над Африкой скованной бич заносили.
Есть такие ребята — ни купить, ни продать.
Пусть все гладко и сладко — их не взять на зевок.
Их железное слово больше, чем благодать.
Даже ад их почтительно кличет: «Дружок».
Все опять по старинке — визг да лязганье злое.
И Ничтожное Слово на безмерных страницах,
А торгашество слово порочит святое,
Гримируя свой гнев на промасленных лицах.
Вера бедных и сирых и слаба, и пристрастна,
А гордыня богатых постоянно в продаже,
Кто избранники маршалов Англии — ясно,
А реклама из «Дейли» не скрывается даже.
Скряга тот, кто от жадности пухлой пресыщен,
Тот же, кто начеку, хоть и беден — сильнее.
О Труда Вавилон, ты отчаянный нищий,
За твоей нищетой мои песни, за нею.
Мы сражаемся не оттого, что хозяин
Посылает нас в бой, нам не надо покоя.
Мы узнали друг друга, точно Авель и Каин.
С нами раб и свободный — наше дело святое!