«Истаяло магическое слово,
     Развеяно могущество Богини.
     Молитва снова прочтена и снова,
     Чтоб кануть в пропасть ветреного гула.
     Ответа нет ни в небе, ни в пучине,
     Ко мне лишь ветер прилетает ныне.
     В завороженном мире всё устало.

     Скудеют мощью древние заклятья,
     А ведь когда-то чарой, наговором
     Умела без усилья разбивать я
     Природной формы косные оковы, —
     Я видела немало фей, которым
     Повелевала голосом и взором,
     И лес в восторге обновлял покровы.

     Мой жезл, склонявший столько сил природы,
     Был преисполнен истиною вящей,
     Неведомою в нынешние годы, —
     Я круг черчу, его бессилье зная, —
     Мне только ветра слышен стон щемящий,
     И вот луна восходит вновь над чащей —
     Но для меня враждебна глушь лесная.

     Я не владею приворотным даром,
     А некогда бывала чудной свитой
     Окружена, доверясь тайным чарам;
     Ко мне рукам уже не влечься юным;
     Не служит солнце больше мне защитой,
     Навек угасла власть волшбы забытой,
     Свершавшейся в лесах при свете лунном.

     Таинственным скипетродержцам ада,
     Что спят в безблагодатности великой,
     Теперь покорствовать уже не надо
     Моим приказам грозным — как доселе.
     Мой гимн оставлен звёздною музыкой,
     Мой звёздный гнев стал только злобой дикой,
     И бога нет в моем спокойном теле.

     Таинственные духи тёмной бездны,
     Любови алча, прежде ждали зова,
     Но все мои заклятья бесполезны —
     Стал каждый ныне лишь безмолвной тенью, —
     Рабов презренных таинства ночного
     Теперь, незваных, созерцаю снова
     И к гибели готовлюсь, к искупленью.

     Ты, солнце, мне лучей дарило злато,
     Твоей, луна, я знала пламя страсти, —
     Лишаюсь я столь щедро мне когда-то
     Распределенной вами благостыни:
     Мертвеет мощь моей волшебной власти,
     Лишь телу бытие дано отныне!

     Но да не тщетной быть моей надежде:
     Да обращусь я в статую живую!
     Умрёт лишь та, что днесь — не та, что прежде, —
     Последнему да совершиться чуду!
     Избыв любовь и муку вековую,
     Я в гибели такой восторжествую:
     Не будучи ничем, я всё же буду!»