Явление классической зари.
Над жижею зловонной пузыри.
Сверканье молний. Грома отзвук дальний.
Во всём поэзия — снаружи и внутри.
Но почему-то, что ни говори,
она все тягостней, надрывней и печальней.

Так слово, повторенное стократ,
лишь на мгновенье распустив захват,
опять своей придавливает тушей.
И вроде ты ни в чём не виноват,
а всё гадаешь, сам себе не брат, —
откуда это странное удушье.

Где звук твоих шагов почти зачах,
когда небрежно попираешь прах,
слоняясь по покинутому дому.
Другие отгуляли на пирах,
а у тебя осталась на губах
оскомина её — тире — истома.