Заглавие, поскольку ему не сразу удаётся вобрать в себя всю книгу, пробует сделать это по частям, как бы в несколько глотков. Если книга не отыскивается в первой же строке суждения, возникает второе суждение-строка: от их встречи на титулблате, как от встречи координат, отыскивается опорная точка. Так, простое заглавие, длиной в одно суждение, наращивает на себя добавочные заглавия, отделяющиеся от основного, а также друг от друга, традиционным (часто в отдельную строку): или — сиречь — альбо — aut (sive, seu) — or — ou — oder и т. д.
Например: «Поизмятая роза, или Забавные похождения прекрасной Ангелики с двумя удальцами, 1790»[1]: координаты пересеклись. Или: «Мысли Наполеона при вступлении в Москву, или Разговор совести с различными его страстями. 5-е сентября 1812 г. СПб., 1813»[1].
Стремление озаглавить до конца, дать максимум определённости заставляет, например, русского переводчика Цветикова[1] удвоить библейское заглавие Екклезиаста так: «Священная Сатира на суету мира, или Екклезиаст премудрого пророка Соломона. М., 1783».
В основе двоения заглавий лежит двойная окраска наших психических содержаний, распадающихся на а) логические процессы и б) эмоциональные испытывания. Идея и образ, логика и эмоция при построении текста, особенно если он не чужд элементов художества, как бы оспаривают друг у друга и книгу, и её название: «Аптека для души, или Систематическая алфавитная роспись книг… Киев, 1849».
Или: «Theologia Naturalis sive Viola animae» («Естественное богословие, или Скрипка души». Раймунд Сабундский[1]. Изд. XVI в.). Скрещение образа с понятием превращается в своего рода шаблон при наименованиях стихотворных сборников конца XVIII в. и начала XIX в. Например: «Лира, или Собрание разных в стихах сочинений и т. д. СПб., 1773»[1], «Бытие сердца моего, или Стихи и т. д. 1817»[1].
Вообще эмоционально-логическое членение заглавия к XVIII веку прочно закрепляется на ведущем книгу листе,— им пользуются и всерьёз и в шутку, применяя его как найденную готовую форму: «Плач Юнга, или Нощные Размышления о жизни, смерти и т. д. (перев.)»[1], «Девичья Игрушка, которою могут заниматься и мужчины, или Пукет цветов не для грудей, а для сердца. СПб., 1791»[1].
Однако возникновение внутри заглавия союза «или» говорит не столько о расчленении темы или о писательском приёме двоения её, сколько о расслоении читателя, на которого рассчитаны заглавие и книга. Внимательное изучение названий детских книг показало мне, что внутри их, пусть в скрытом виде, почти всегда, если не буквенно, то смыслово, находится «или», двоящее их словесный материал. Расчёт озаглавливателя в данном случае ясен: читают детскую книгу дети, но покупают её взрослые; заглавием надо что-то сказать и тем, и этим.
По мере дифференциации читателя на классы, веры и партии, по мере его расслоения по степеням грамотности и учёности,— и книга расслаивает своё заглавие, стремясь притянуть к себе возможно больше глаз. Отсюда заглавия, изъясняющие себя самих: «Дикционер, или Реченеар. СПб., 1780»[1]; «Воздухословие, или Прямой способ предузнавать перемены воздуха в различных сторонах. М., 1792»[1].
Старая малопонятная «Диоптра» самораскрывается в «Диоптра альбо Зерцало. 1612», но и «зерцало», отразив, отражается в «Зерцало, или Оглядало. М., 1847».
Впервые заглавие делается двуязычным в религиозно-полемической литературе, например, у нас к концу XVII в. Литература эта стремится убедить обе стороны и расширить круг своего воздействия за пределы учёных «читателей». Отсюда возникают:
«Литос, сиречь камень веры…»,
«Антидот, или Возражения на книгу Апология, писанную…» — и множество в таком же роде.
Примечания
Источники:
- Сигизмунд Кржижановский. Статьи. Заметки. Размышления о литературе и театре. Собрание сочинений. Т. 4 / Сост. и комм. В. Перельмутера. СПб.: «Симпозиум», 2006. 848 с. ISBN 5-89091-135-x (т. IV); ISBN 5-89091-131-7
- Сигизмунд Кржижановский. «Страны, которых нет»: Статьи о литературе и театре. Записные тетради / Сост. и предисл. В. Перельмутера. М.: Радикс, 1994. 157 с. ISBN 5-86463-007-1
