NOTICE

All files on this site have been moved to http://www.wikilivres.ca. All future contributions to Wikilivres should be made there.

This site will be closed on June 6th, 2012.

Развратники в курятнике (Вондел/Витковский)

Free texts and images.

Jump to: navigation, search

Развратники в курятнике ~ Rommelpot van 't Hanekot
автор Йост ван ден Вондел
Перевод Евгения Владимировича Витковского. Публикуется здесь с разрешения переводчика. Источник: Йост ван ден Вондел: Стихотворения.


РАЗВРАТНИКИ В КУРЯТНИКЕ



               (в сопровождении роммелпота)

                                              Чтоб нечто лакомое съесть
                                              И в лужу всё-таки не сесть.

                         Мартен, друг мой и соратник {1},
                         Начинай свою игру,
                         К ней слова я подберу,
                         Растревожу весь курятник.
                         Есть мотив для песни, друг:
                         Нынче Коппену каюк {2}.

                         Чрезвычайно расторопен,
                         Из Брабанта он пришёл;
                         Средь полей и нищих сёл
                   10 Долго пробирался Коппен,
                         От испанского меча
                         Мощно давши стрекача.

                         Он собранием петушьим,
                         Чуть явясь ему впервой,
                         Тут же принят был как свой —
                         С уваженьем и радушьем,
                         Но в короткий самый срок
                         Встал он горла поперёк.

                         Все коллеги по насесту
                   30 Говорили: «Коппен, друг,
                         Вырвать жала у гадюк
                         Нынче очень будет к месту!
                         Обличительную речь
                         Гордо нам прокураречь!»

                         Но отвратен Рыдоглазу {3}
                         Речи коппеновской пыл;
                         Сей премудрый возопил:
                         «Требую унять пролазу!
                         Мира нам не знать, пока
                   30 Не впихнем его с шестка!»

                         Чаще плачут крокодилы {4},
                         Чем рыдает Рыдоглаз;
                         Правда, слёзы в этот раз
                         Не явили должной силы,
                         Ибо на любом углу
                         Пели Коппену хвалу.

                         Коппен, в пении неистов,
                         Слышен был во всех дворах,
                         Понуждая пасть во прах
                   40 Сиплых воронов-папистов,
                         Разносилось далеко
                         Коппеново «ко-ко-ко».

                         Но печально знаменитый
                         Петушонок Толстолоб {5}
                         Стал протестовать взахлёб:
                         «Нешто я дурак набитый?
                         Мне ль возвысить не пора
                         Знамя птичьего двора?

                         Я проквохтать честь по чести
                   50 Всё решился петуху {6},
                         Что в короне, наверху,
                         На златом сидит насесте!
                         Я, свой пыл не утоля,
                         Обкудахтал короля {7}!

                         Так что горе куролесу,
                         Словоблуду и хлыщу!
                         Я хитон с него стащу {8},
                         Я ему испорчу мессу!
                         Я спихну еретика
                   60 Нынче с нашего шестка!»

                         «Браво! Я вдвоём с тобою!» —
                         Подпевал ему Кулдык {9},
                         Подстрекавший забулдыг —
                         Недорослей к мордобою,
                         Чтоб растерзан был толпой
                         Злоязычный Пивопой {10}.

                         Сброд погром устроил мигом {11}:
                         В драке наподобье той
                         Древле пал Стефан святой {12}.
                   70 Но ответил забулдыгам
                         Комендант {13}: в конце концов
                         Пристрелил двух наглецов.

                         Речь взгремела Дудкодуя [14}:
                         «Громче грянь, моя труба!
                         Славься, честная борьба!
                         Голодранцы, негодуя,
                         Поведут ужо плечом —
                         Всем покажут, что почём!»

                         Глядючи на эту кашу,
                   80 Тихоплут растил брюшко {15}:
                         Жить, подлец, тебе легко,
                         Только надо ль бить мамашу?
                         Коль осатанел, со зла
                         Бей осла или козла.

                         Коменданту сброд в округе
                         Прочил скорый самосуд:
                         Об отмщенье вопиют
                         Убиенные пьянчуги!
                         Воздавая им почёт,
                   90 Что курятник изречёт?

                         Из побитых забулдыг там
                         Был один весьма хвалим:
                         Занялся курятник им:
                         Забулдыга был эдиктом
                         Возведен в большой фавор
                         Святотатцам на позор.

                         Коменданту петушатней
                         Был вчинен кровавый иск:
                         Раздолбать злодея вдрызг {16}!
                 100 Нет преступника отвратней!
                         Горе! Кары не понес
                         Богомерзкий кровосос!

                         Петухи орали: «Братцы!
                         Нас покинул куропас!
                         Ишь, под клювом-то у нас
                         Поплодились куроядцы!
                         Птичню вызволим скорей
                         Из-под вражьих топтарей!»

                         Злость объяла Кокотушу {17}:
                 110 «Распознавши гнусный ков,
                         Истребим еретиков!
                         Вспорем коппенову тушу!
                         Никаких сомнений нет:
                         Он — проклятый куроед!»

                         Коппен, ярый в равной мере,
                         Рек: «Не кинь меня в беде,
                         Боже, в сей курятне, где
                         Злочестивцы, аки звери,
                         Правят шабаш, сообща
                 120 На невинных клевеща!»

                         Коппен, полон красноречья,
                         Проповедовал добром,
                         Что грешно творить погром,
                         Наносить грешно увечья, —
                         И среди пасомых птах
                         Поутих «кудах-тах-тах».

                         Но Кулдык молчать не хочет;
                         «Паства, ты внимать не смей
                         Чепухе, что этот змей,
                 130 Этот непотребный кочет
                         Прочит твоему уму:
                         Мне внимай, а не ему!»

                         Собирает Жаднус {18} глупый
                         Всех ломбардских петухов {19}:
                         «Зрите скопище грехов!
                         Се кудахчут курощупы!
                         Обуздать давно пора
                         Сих сквернителей добра!

                         Вы спихните василиска {20}
                 140 В ядовитую дыру
                         И ко птичьему двору
                         Впредь не подпускайте близко;
                         Он растлит в единый миг
                         Наших лучших забулдыг!»

                         Главный Дурень был взволнован {21}
                         И сказал такую речь:
                         «Должно клювов не беречь!
                         Коппен должен быть заклёван,
                         Раз не в меру языкаст!
                 150 Клюйте кто во что горазд!»

                         Мстит курятник за бесчестье:
                         «Прочь поди, поганый тать,
                         Ты, посмевший кокотать,
                         Оскорбляя все насестье!
                         Разом сгинь, без лишних слов,
                         Окаянный куропов!»

                         Не стерпевши клювотычин
                         И чужих «кукареку»,
                         Коппен скоро впал в тоску,
                 160 Коппен, скорбен, горемычен,
                         Потеряв навеки честь,
                         Должен был с насеста слезть.

                         Он рыдал: «Уйду! Уеду!»
                         А в курятне петушки,
                         Задирая гребешки,
                         Кукарекали победу:
                         Был безмерно боевит
                         Их самодовольный вид.

                         Но, блюстители порядка,
                 170 Ждите: Коппена узреть
                         Вам ещё придется впредь,
                         Распевающего Гладко, —
                         Все восквохчут, веселясь:
                         «Славься, Коппен, курий князь!»

                         Зрите, городские стражи {22},
                         Как ликует Толстолоб {23},
                         Пресловутый остолоп,
                         В проповедническом раже:
                         Он грозит: пришлёт баркас
                 180 И на нём потопит вас.

                         Что курятнику приятней,
                         Чем мечтам отдаться всласть,
                         Захватить решивши власть
                         Над валлонскою курятней, —
                         Но кричит петух-француз:
                         «Спрячь, бабуся, пятый туз!»

                         Знайте, страши, что негоже
                         Петухам впадать во грех:
                         Покаплунить должно всех!
                 190 Змей предстанет в новой коже,
                         Но незыблемо вполне
                         Благонравье в каплуне.

                         Коль петух заплакал — значит
                         Он кого-то наповал
                         Ненароком заклевал.
                         Оттого он, аспид, плачет,
                         Что неслыханно устал:
                         И клевался, и топтал.

                         Мартен, яростный рубака,
                 200 Ритор и головомой,
                         Подголосок верный мой,
                         Мартен, певчая макака {24},
                         Гордо шествуй впереди,
                         Всех папистов угвозди!

                         Если, петухи, охота
                         Перья вам терять в бою,
                         То терпите песнь мою,
                         Не хулите роммелпота, —
                         Не желаю быть в долгу:
                 210 Вы наврете — я налгу.

                         Рейнтье, ведь и ты получишь {25}!
                         Не учи других клевать,
                         Ибо Коппену плевать,
                         Что его хулишь и жучишь:
                         Не притащится тишком
                         Он с повинным гребешком!

                         Дурня Главного могу ли
                         Я в стихе обидеть зря:
                         Сам себя искостеря,
                 220 Пусть в Алжир плывёт в кастрюле,
                         Чтобы дотянуть, дрожа,
                         До кастрильного ножа!

                         Что нахохлились сердито?
                         Что цепляетесь к словам?
                         Это всё поведал вам
                         Безответственный пиита,
                         Что потщился, не соврав,
                         Описать куриный прав.

                         Вопросить всего логичней
                 230 У апостола Петра {26}:
                         Птичня, бывшая вчера,
                         Хуже ли новейшей птични {27}?
                         Спорим, Петр-ключарь в ответ
                         Коротко ответит: «Нет!»


1632

Примечания

Опубликовано отдельным оттиском в 1627 г., как и предыдущее стихотворение, с которым оно связано общими событиями и действующими лицами. «Развратники в курятнике» (буквально — «Роммелпот в курятнике», но в переводе было важно сохранить издевательскую рифмовапность заголовка) — яркая сатира на взаимоотношения амстердамских проповедников.

В сатире повествуется о том, как проповедник Ханекоп, не пожелавший совместно с прочими проповедниками принять участие в экстремистских действиях кальвинистов против умеренных городских властей, был затравлен своими же собратьями. Роммелпот — примитивная игрушка, музыкальный инструмент, состоящий из горшка, затянутого бычьим пузырем, дающий не лишенное музыкальности дребезжание, когда пузырь затягивается при помощи приделанной к инструменту тростинки. «Курятник» — Амстердамский церковный совет.

1 Мартен, друг мой и соратник... — Март Яне Брандт, издатель трудов контрремонстрантов, — именно он изображен в сатире играющим на роммелпоте, именно он поет песню против своих духовных родичей.

2 Нынче Коппену каюк... — Коппен — проповедник Корнелис Ханекоп.

3 Но отвратен Рыдоглазу... — Рыдоглаз, он же «Доктор Очанка"» (его прозвище, «Очанка», «Огентрост», нид.) обозначает лекарственную траву Euphrasia officinalis L., применяемую для лечения глаз и вызывающую сильное слезоотделение; через 20 лет после «Развратников в курятнике» Конст. Хейгенс напишет свою известную поэму "Очанка" (1647); здесь: медик Карел Ленартс, яростный обличитель церковного управления Амстердама.

4 Чаще плачут крокодилы... — Точней, «кокодрилы», как издевательски пишет Вондел — чучела крокодилов нередко служили вывесками аптек; по имеющимся сведениям, Ленартс также держал аптеку; параллельно, естественно, присутствует намёк на «крокодиловы слёзы».

5 Петушонок Толстолоб... — Толстолоб — Адриан Смаут, в 1613 г. высланный правительством из Роттердама в Гравезанд за непрерывные склоки; в 1620 г., после торжества гомаристов и казни Олденбарневелта, был приглашен в Амстердам в качестве проповедника.

6 Все решился петуху... — Намек на галльского петуха, геральдический символ Франции.

7 Я, свой пыл не утоля, / Обкудахтал короля! — Смаут, проповедуя в амстердамской Новой Церкви, произнес речь против французского короля Людовика XIII, притеснявшего реформатское богослужение.

8 Я хитон с него стащу... — От Иоанна, XIX, 23.

9 Подпевал ему Кулдык... — Кулдык (т. е. индюк) — проповедник Якоб Тригланд, получивший это прозвище из-за своего опухшего красного лица.

10 Злоязычный Пивопой. — Пивопой — Питер Овертс Хюлст, пивовар из Хантье, который в разговоре со знакомым обмолвился, что видел Тригланда на улице, валяющегося пьяным, — после чего Триглапд стал подбивать свою паству к погрому дома пивовара.

11 Сброд погром устроил мигом... — Сбродом Вондел недвусмысленно называет ту часть городской голытьбы, которая стояла на стороне контрремонстрантов. «Погром» — происшествие, имевшее место 13 апреля 1626 г., когда толпа разграбила и разорила дом в районе Старой Дамбы, где ремонстранты собрались для отправления богослужения.

13 Древле пал Стефан святой. — Имеется в виду эпизод из «Деяний апостолов» (VII, 54-60), когда толпа побила камнями проповедника Стефана, а одежду его положила к ногам некоего Савла (будущего апостола Павла).

13 Комендант — Николас Хасселар, майор городских войск, в ответ на угрозу штурма муниципалитета, который собиралась устроить толпа, открыл стрельбу, и двое из предводителей погромщиков были убиты,

14 Речь взгремела Дудкодуя... — Дудкодуй — Симон Вердус, ревностный контрремонстрант, получивший свое прозвище не то за горластость, не то за изображение золотого рога, висевшего па воротах его дома.

15 Тихоплут растил брюшко... Тихоплут — городской секретарь Баудевейн Кортепхуф, неоднократно избивавший родную мать и лишенный ею за это наследйтва.

16 Раздолбать злодея вдрызг. — Злодея — т. е. коменданта Николаса Хасселара.

17 Кокотуша — проповедник Иохапнес Клоппенбург.

18 Жаднус — торговец Эрнст ван Бассеп.

19 Всех ломбардских петухов... — Одновременный намек на породу ломбардских кур и на ростовщичество ван Бассена.

20 Вы спихните василиска... — В данном случае василиск — сказочный зверь, наполовину ядовитый змей, наполовину потух.

21 Главный Дурень был взволнован... — См. примеч. 2 к ст. 36 «Новой песни Рейнтье-лиса».

23 Зрите, городские стражи... — Помещение, в котором заседал городской совет Амстердама, находилось в башне старинной ратуши. См. примеч. 23.

23 Как ликует Толстолоб... — Смаут требовал в проповедях, чтобы весь городской совет был погружен на корабль и отвезен к Воллендаму (на море) и там утоплен.

24 Мартен, певчая макака... — Март Янс Брандт жил возле входа в Новую Церковь (намек на «певчего» в церкви).

25 Рейнтье, ведь и ты получишь! — См. примеч. к заглавию «Новой песни Рейнтье-лиса».

26 У апостола Петра... — Изображение Св, Петра с ключами стояло перед складом гостиницы Св. Петра при Гримнесс-шлюзе. Также намек на роль трижды прокричавшего петуха в «отречении Петра» (От Матфея, XXVI, 75).

27 Птичня, бывшая вчера, / хуже ли новейшей птични? — Т. е. лучше ли сборище реформистских проповедников, чем господствовавшая «вчера» католическая церковь.


Е. Витковский






Cc-by.jpgCc-non commercial.jpg © Evgeny Witkowsky. Translation. Commentary. Can be reproduced if non commercial. / © Евгений Владимирович Витковский. Перевод. Комментарий. Копирование допускается только в некоммерческих целях.


Personal tools