Разговоры за самоваром (Хармс)

К у л у н д о в: 

Где мой чепец? Где мой чепец? 

Р о д и м о в: 

Надменный конь сидел в часах. 

К у л у н д о в: 
  
Куда затылком я воткнусь? 

Р о д и м о в: 

За ночью день, за днём сестра. 

К у л у н д о в: 
 
Вчера чепец лежал на полке, 
сегодня он лежал в шкапу. 

Р о д и м о в: 

Однажды царь, он в треуголке, 
гулял по Невскому в плаще. 

К у л у н д о в: 
  
Но где чепец? 

Р о д и м о в: 

И царь смеялся,
когда машинку видел он, 
в кулак торжественный смеялся, 
царицу зонтиком толкал. 

К у л у н д о в: 

Чепец в коробке! 

Р о д и м о в : 

Царь хранил
своё величье вековое. 
"Сафо" двумя пальцами курил, 
пуская дым. 

К у л у н д о в: 

А? Что такое?
Скажите, где мой шарф? 

Р о д и м о в : 
 
Скакал извозчик.
Скакал по правой стороне. 
Кричал царю: сойди с дороги, 
не то моментом задавлю! 
Смеялся царь, склонясь к царице. 

К у л у н д о в: 

Простуда в горло попадет, 
поставлю вечером горчичник. 

Р о д и м о в : 

И крикнул царь: какой болван! 
На мне тужурка из латуни, 
а на царице календарь. 
Меня так просто не раздавишь, 
царицу санками не сдвинешь, 
и в доказательство мы ляжем 
с царицей прямо под трамвай. 

К у л у н д о в: 
 
Потом советую, сам-друг Кулундов, 
одень шерстяную рубашку. 
На двор, Кулундов, не ходи, 
но поцелуй свою мамашку. 

М а м а ш а : 

Нет, нет, избавь меня, Кулундов. 

Р о д и м о в : 

И вот, вздымая руки к небу, 
царь и царица на рельсы легли, 
и взглядом, и пушкой покорны Канебу, 
большие солдаты царя стерегли. 
Толпа на Невском замерла, 
неслась милиция скачками, 
но птица -- в воздухе стрела -- 
глядела чудными зрачками. 
Царь встал. 
Царица встала. 
Все вздохнули. 
Царь молвил: накось выкуси! 
Царица крикнула: мы победили! 
Канеб сказал: мы льнем к Руси. 
Вдали солдаты уходили. 
Но вдруг извоэчик взял и ударил 
кнутом царя и царицу по лицу. 
Царь выхватил саблю 
и с криком: смерть подлецу! 
пустился бегом по Садовой. 
Царица рыдала. Шумела Нева. 
Народ волновался, на битву готовый. 

К у л у н д о в: 

Ну, прощайте, мамочка, 
я пошел на Карповку. 

М а м а ш а : 

Два поклона дедушке. 

К у л у н д о в: 

Хорошо, спасибочки. 

Р о д и м о в   ( о д и н ) : 

Да, министр Пуришкевич 
был однажды на балу, 
громко музыка рычала, 
врали ноги на полу. 
Дама с голыми плечами 
извивалась колбасой. 
Генерал для развлеченья 
шлёпал пятками босой. 
Царь смеялся над царицей, 
заставлял её в окно 
для потехи прыгнуть птицей 
или камнем всё равно. 
Но царица для потехи 
в руки скипетр брала 
и колола им орехи 
при помощи двухголового орла. 

Г о л о в а   н а   д в у х   н о г а х   ( в х о д я ) : 

Родимов, ты заврался. 
Я сам бывал на вечеринках, 
едал индеек в ананасах, 
видал полковника в лампасах. 
Я страсть люблю швырять валета, 
когда летит навстречу туз, 
когда сияет эполета 
и над бокалом вьется ус. 
Когда, смугла и черноброва, 
к тебе склоняется княжна, 
на целый мир глядя сурово, 
с тобой, как с мальчиком, нежна. 
Люблю, когда, зарю почуя, 
хозяин лампу тушит вдруг, 
и гости сонные, тоскуя, 
сидят, безмолвные, вокруг. 
Когда на улице, светая, 
летают воздухи одни, 
когда проходит ночь пустая 
и гаснут мёртвые огни. 
Люблю, Родимов! Нет спасенья! 
В спасенье глупые слова! 
Вся жизнь только воскресенье! 

Р о д и м о в : 

Молчи, пустая голова! 
Аларих, готский король: 
Видел я, в долинах Рога 
мчался грозный Ахерон. 
Он глядел умно и строго, 
точно ехал с похорон. 
То долина, то гора 
пролетали над водой, 
то карина, то мара, 
сбоку хвостик золотой. 
Бог глядел в земную ось, 
все, как суп, во мне тряслось, 
вся шаталась без гвоздей 
геометрия костей. 
Тут открылся коридор, 
взвился дубом нашатырь, 
мне в лицо глядел хондор, 
тучи строгой поводырь. 
Эй, душа, колпак стихов, 
разом книги расплоди, 
сто простят тебе грехов, 
только в точку попади. 
Ну, Родимов, дай ладонь! 

Р о д и м о в : 

На ладони скачет конь. 

А л а р и х : 

Ты, Родимов, попадья, 
я как раз тебе судья. 

К у л у н д о в ( в б е г а я ) : 

Где мой кушак? Где мой кушак? 

Р о д и м о в: 

Однажды царь лежал в гробу. 

А л а р и х : 

Я слышу шёпот, стук и шаг. 

М а м а ш а : 

Господь, храни меня, рабу. 
Родимов: 
Свеча трещала над царем. 

К у л у н д о в: 

Кушак на мне! Кушак на мне! 

Р о д и м о в : 

Единый Бог сидел втроем. 
Царица плакала в окне. 
Царь говорил: мои дворцы 
стоят пусты, но я вернусь. 

А л а р и х : 

Но мне не страшны мертвецы. 

М а м а ш а : 

А я покойников боюсь.
 
Г о л о в а   н а   д в у х   н о г а х : 

Спи Кулундов, ночью спи 
спи планета под домами 
вижу я большое пи 
встало облако над нами 
дремлют бабочки бобров 
спят овечки под шатром 
сна сундук и мысли ров 
открываются с трудом 
но едва светлеет мрак 
вижу я стихов колпак 
вижу лампы и пучины 
из морской большой пучины 
поднимают в мир причины 
свои зонтики всегда 
спи Кулундов спи Родимов 
спи Аларих навсегда. 

М а м а ш а : 

Однажды царь лежал в болоте... 

в с ё