This web site doesn't display advertising. Please consider making a donation.
Случаи. Цикл (Хармс)
Free texts and images.
| ← Рассказы | Случаи. Цикл ~ автор Даниил Иванович Хармс | Рассказы для детей → |
| См. Рассказы. Цикл «Случаи» 1933–1939. |
- Голубая тетрадь №10
- Случаи
- Вываливающиеся старухи
- Сонет
- Петров и Камаров
- Оптический обман
- Пушкин и Гоголь
- Столяр Кушаков
- Сундук
- Случай с Петраковым
- История дерущихся
- Сон
- Математик и Андрей Семёнович
- Молодой человек, удививший сторожа
- Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного
- Потери
- Макаров и Петерсен №3
- Суд линча
- Встреча
- Неудачный спектакль
- Тюк!
- Что теперь продают в магазинах
- Машкин убил Кошкина
- Сон дразнит человека
- Охотники
- Исторический эпизод
- Федя Давидович
- Анекдоты из жизни Пушкина
- Начало очень хорошего летнего дня
- Пакин и Ракукин
Примечания:
А. А. Кобринский в статье «Я участвую в сумрачной жизни» комментирует: "Постобэриутский этап характеризуется все более нарастающим удельным весом прозы в творчестве Хармса. Драматургия тяготеет к прозе, а ведущим прозаическим жанром становится рассказ. В тридцатых годах у Хармса возникает стремление и к крупной форме. Первым ее образцом, (достаточно, правда, условно) можно считать цикл «Случаи» — тридцать небольших рассказов и сценок, которые Хармс расположил в определенном порядке, переписал в отдельную тетрадь и посвятил своей второй жене Марине Малич. Несмотря на то, что создавался этот цикл с 1933 по 1939 год, Хармс подходил к нему как к целостному и законченному произведению с определенными художественными задачами. Цикл «Случаи» — своеобразная попытка воссоздания картины мира с помощью особой логики искусства (которая, как мы помним, объявлялась в декларации ОБЭРИУ принципиально отличной от логики «житейской»). Структура цикла и системные связи внутри него могут быть четко вычленяемы: мы обнаруживаем важнейшие для хармсовской прозы сквозные темы обезличивания человека, автоматизированности бытия, замкнутости и ограниченности пространства и времени и др. Хармс словно экспериментирует с самими основами существования, так, что сам термин «случай» играет своими двумя гранями — семантикой «случившегося» (т. е. происшедшего, бывшего) и семантикой «случайного» (т. е. произвольно взятого среза жизни). В двадцатые годы из кирпичиков-слов вырастал синтаксис, словно репрезентирующий языковую афазию. Теперь, в тридцатые годы, из кирпичиков-людей на наших глазах возникает мир афазии нравственной, афазии логической.» См. текст на сайте Athens
