Он — старый охотник, угрюмый и злой,
И взор его — холод безбрежный.
То вяло влачится, то мчится стрелой
Скакун его — конь белоснежный.
Охотник без промаха бьёт наповал.
Он связан с твоею судьбою:
Везде, где ты будешь, и есть, и бывал,
Он мчит за тобою.
Он — Смерть, что на ремени скачет верхом
Сейчас, в эти самые сроки,
Когда я над этим склонился стихом,
Рифмуя упрямые строки.
Он скачет, когда ты, вникая в меня,
Припал к своему восьмистрочью.
Ты слышишь копыта средь белого дня,
Ты слышишь их ночью.
Ты слышишь, на башне пробили часы:
Бам-бам! — трепещите, живые!
Бам-бам! — встрепенулись охотничьи псы:
Их звуки бодрят роковые.
С трудом, еле-еле полдневной порой
Ты слышишь их грозную свору,
Но явственно слышишь отчаянный вой
В полночную пору.
Со следа их свору не сбить никому,
Всегда она — с доброй добычей.
Столетья проходят, уходят во тьму, —
Но свора хранит свой обычай.
Вечерние звоны врываются в дом,
Где ты ещё. кажется, дышишь,
Но псы твоей смерти — уже за углом, —
Ужель ты не слышишь?
Найдётся ль на свете такой уголок,
Где Смерть свои планы не строит?
Быть может, финал твой уже недалек,
И думать о лучшем не стоит?
Собаки нас травят и ночью, и днем,
И лучшее — в нашей кручине
Мечтать как о счастье, мечтать об одном, —
О лёгкой кончине!
А где-то живет, побуждая сейчас
Подумать о зле неизбежном,
Хозяин, что шлёт против нас, против нас
Стрелка на коне белоснежном.
Хозяин велит, — и приходит беда,
И жертва рыдает и стонет,
Но Он — никогда, никогда, никогда
Собак не отгонит!
Его никогда мы не видим лица,
Он глух к нашим жалобам слёзным,
Но мы прославляем Его без конца,
Склоняясь пред Ним, перед грозным.
И пусть мы приходим к Нему одному
В бессмысленной жалкой надежде,
Давайте и впредь обращаться к Нему
И верить, как прежде!
© Evgeny Feldman. Translation. Can be reproduced if non commercial. / © Евгений Давыдович Фельдман. Перевод. Копирование допускается только в некоммерческих целях.
