Стихотворения 1821 (Шелли)

                     Безбрежный океан земной печали,
                     О Время, Время, кто тебя постиг?
                     Чьих огорчений волны не качали,
                     Померкшие от вечных слез людских?
                     Потом, наскучив жалкою добычей,
                     Ужасен в шторм и вероломен в штиль,
                     Объемля человеческую боль,
                     Вдруг исторгает то бугшприт, то киль
                     Пучины сокрушительный обычай!
                     О Времени безжалостный прибой,
                     Еще кто будет поглощен тобой?

                     (Перевод А. Голембы)

                           Шторм ломит стены,
                           Пляшет пена,
                           Сверкают стрелы,
                           Бьет град белый –
                                     Прочь!

                           Пучина в кипенье,
                           Гром, в исступленье
                           Лео голову клонит,
                           Колокол стонет –
                                     Прочь!

                           Океан и земля –
                           Обломки корабля.
                           Птица, зверь, человек, гад -
                           Все от бури спешат –
                                     Прочь!

                           – "Рулевого нет
                           И мачты нет!.."
                           Кричит он; "Сейчас
                           Им нас
                                 Не вернуть!"

                           И она: "Плывем!
                           Греби веслом!..
                           Пусть смерть и град
                           Море дробят –
                                 В путь!"

                           И от башен, со скал
                           Синий взрыв маяка,
                           И пушка погонь
                           Красный огонь
                                 Спешит вздуть...

                           И: "Боишься ты?" И: "Боишься ты?"
                           И: "Видишь ты?" И: "Видишь ты?"
                           И: "Разве вольные не плывем
                           Над странной бездной вдвоем,
                                                   Я и ты?"

                           Парусом укрыты,
                           Объятием слиты,
                           Шепчутся влюбленно
                           Средь разъяренной
                                     Темноты.

                           А в замке пустом –
                           Побитым псом
                           Трясется жених,
                           Бледен и тих
                                     От стыда.

                           Смерти грозный двойник,
                           Встал на башне старик –
                           Отец... С испугом
                           Жмутся друг к другу
                                     Земля и вода.

                           И последний, кем горд
                           Угасший род.
                           Ждет проклятье, каких отец
                           Не шлет
                                     Никогда.

                          (Перевод А. Кочеткова)

                       Пусть отошли в былое страсти –
                       Еще покуда в нашей власти
                       Их след в сознанье сохранять –
                       Так сон и явь нельзя разнять.
                       К чему рыдать? К чему рыдать?

                       Один твой взгляд, одно движенье
                       Едва поймав, воображенье
                       Мир воссоздаст в одно мгновенье.
                       Сжигай меня – я рад сгореть –
                       Лишь нынешней останься впредь.

                       Смотри, упали сна оковы,
                       Цветы опять свежи и новы,
                       И роща дивно зелена.
                       Мир движут небо и волна,
                       А нам любовь и жизнь дана.

                      (Перевод А. Шараповой)

                       Цветок чуть глянет – и умрет.
                            Проживши день всего;
                       Мираж восторга нам сверкнет,
                            Глядишь и нет его.
                       Непрочен счастия привет:
                       Во тьме ночной житейских бед
                            Он - беглых молний свет.

                       Как красота души хрупка,
                            Как редок дружбы смех,
                       И как в любви нас ждет тоска
                            За краткий миг утех!
                       Но пусть восторг промчится сном, –
                       Всегда мы то переживем,
                            Что мы своим зовем!

                       Пока лазурны небеса,
                            Покуда ясен день,
                       Пока блестит цветов краса
                            И медлит скорби тень, –
                       Мгновенья быстрые считай,
                       Отдайся райским снам, мечтай,
                            Пробудишься – рыдай!

PD ^(?)

                   Без вдохновенья боя и труда,
                   Без доблести, без счастья и без славы
                   Пасутся подъяремные стада, -
                   И чужды им певучие октавы,
                   И, зеркало завесив от стыда,
                   Молчит Искусство, и мельчают Нравы.
                   Привычка к рабству мысли их тиранит;
                   Дыханьем осквернив небесный свод,
                   Их род бесчисленный в забвенье канет,
                   А человеком станет только тот,
                   Кто властелином над собою станет,
                   Своим престолом разум стать принудит,
                   И свергнет страхов и мечтаний гнет,
                   И лишь самим собой всегда пребудет.

                  (Перевод К. Чемена)

                    День закатился. Ласточки уснули.
                    Шныряют в серой мгле нетопыри.
                    Гулять выходят жабы. В смутном гуле
                    Слились все звуки. Тусклый свет зари
                    Погас на кровлях. Тень легла ночная,
                    И в летнем сне недвижна зыбь речная.

                    Нет сырости и в поздний этот час,
                    Трава суха, на листьях ни росинки.
                    Сухой и легкий ветер всякий раз
                    Вздымает пыль, соломинки, былинки,
                    Закружится и стихнет, и одна
                    По улицам блуждает тишина.

                    Домов, церквей, оград изображенья
                    В себе колышет и несет вода.
                    В недвижном беспокойстве отраженья
                    Дрожат, не исчезая никогда.
                    Взгляни на эту зыбь, на эти стены:
                    Ты стал другим, они же неизменны.

                    И сизые над бездной облака,
                    Где солнце, скрывшись, новой ждет Авроры,
                    Они - как груда гор издалека,
                    Но множатся и мчатся эти горы.
                    А там, в пространстве, синем, как вода,
                    Уже горит вечерняя звезда.

                   (Перевод В. Левика)

                    "Ты слышал голос Азиолы? Это
                    Она кричит, должно быть, рядом где-то", -
                    Сказала Мэри. Мы в беззвездный мрак
                    Глядели долго, свеч не зажигая.
                    Тут мне подумалось: "Соседка? Кто ж такая?"
                    И я спросил: "Ну, что еще за Азиола?"
                    И неожиданно обрел покой:
                    Здесь не было подвоха иль укола,
                    Здесь не было насмешки никакой;
                    Ведь Мэри молвила с улыбкой (о, плутовка!):
                    "Кричит сова! Пушистенькая совка!"

                    Печальная колдунья Азиола,
                    В вечерней музыке своей тоски
                    Тревога рощ, ручьистый голос дола:
                    Ни лютни звон, ни птичьи голоски
                    Моей души вот так не задевали,
                    Нет, сладостней не ведал я печали!
                    И с тех пор, во сне и наяву,
                    Люблю я возглас грусти изначальной
                    И Азиолу - милую сову -
                    Пушистую. И крик души печальной!

                    (Перевод А. Голембы)

                            Опошлено слово одно
                               И стало рутиной.
                            Над искренностью давно
                               Смеются в гостиной.
                            Надежда и самообман -
                               Два сходных недуга.
                            Единственный мир без румян -
                               Участие друга.
            

                            Любви я в ответ не прошу,
                               Но тем беззаветней
                            По-прежнему произношу
                               Обет долголетний.
                            Так бабочку тянет в костер
                               И полночь – к рассвету,
                            И так заставляет простор
                               Кружиться планету.

                            (Перевод Б. Пастернака)

                      О, где ты, утро завтрашнего дня?
                      Седой старик и юноша влюбленный,
                      В душе и радость и печаль храня, -
                      Все ждут твоей улыбки благосклонной.
                      Но всякий раз, неотвратим, как тень,
                      Сегодняшний тебя встречает день.

                      (Перевод Б. Гиленсона)