Фантазмы, подлинно художественные вымыслы, никогда не бывают беспредметными. Все они очень крепко держатся за землю. Несуществующие страны населены полусуществующими растениями, животными, камнями.
Страну, которой нет, создаёт нетерпение человеческой мысли. Дети трёх-пяти лет забрасывают взрослых бесконечным количеством почему и откуда. Примитивный мозг дикаря тоже хочет получить ответы — и возможно более скорые — на все вопросы.
Логика учит нас: одна и та же причина всегда вызывает одно и то же следствие, но одно и то же следствие может вытекать из различных причинных обоснований.
Таким образом, дикарь, отправляющийся от своего «почему» к причине того или иного непонятного явления, легко может заблудиться в целом лесу возможных причин. Абстрактные понятия его ещё очень смутны и не сформированы — и он идёт на огонь болотных огней, на притягивающий блеск ярких образов. Логика образов — пока что — господствует над обычной Аристотелевой логикой.
Например, у готтентотов есть сказка, пробующая объяснить сразу и происхождение лунных пятен, и то, почему у зайца рассечена верхняя губа. Месяц, говорит сказка-объяснение, послал маленькое насекомое к людям, с тем чтобы оно им сказало: «Я, месяц, потухаю и вновь возгораюсь — так и вы, люди, будете умирать и вновь рождаться в жизнь». Насекомое поползло с благой вестью к людям. По пути оно встретило зайца. На его торопливый вопрос насекомое начало медленно передавать слова месяца. Заяц дослушал только до половины и вприпрыжку побежал к людям, чтобы сказать им, что они будут умирать, как умирает месяц, оставляя небо чёрным. Но зайцу ещё хотелось похвастать и перед самим месяцем, что вот он опередил божественного посланца. Месяц, услыхав слова зайца, разгневанный, бросил в него свой острый луч «кири». Но промахнулся: кири расщепило зайцу только верхнюю губу. Тот прыгнул на месяц и расцарапал ему круглое жёлтое лицо. А после испугался и бросился убегать: так с тех пор месяц живёт в царапинах и пятнах, а заяц всё время дрожит и убегает ото всех с своей рассечённой губой.
Примитивное мышление незачем непременно искать где-то в глубинах Африки. Ещё за десяток лет до революции неподалёку от Вятки стояли два села: чуть южнее — Спасское, немного севернее — Слободское. У слободчан сложилась примета, в истинность которой все свято верили и которая, действительно, подтверждалась фактами: «Спасский колокол к дождю заговорил»,— говорили слободчане и крестились. И вправду, Спасский колокол редко обманывал. Но на самом деле всё происходило так: Спасский колокол звонил каждый день — расстояние между Спасским и Слободским было таково, что только южный ветер мог донести, хотя бы смутно, звук этого колокола — южный ветер, дующий из озёрного района, приносил с собой обычно тучи и дождь. Таким образом, легенда возникла вследствие выпадения нескольких звеньев из цепи причин и следствий.
Впрочем, нельзя во всём винить человеческое мышление. Сама природа даёт достаточный материал для легенд, реальные страны кроют в себе возможность стран фантастических.
Например: до сих пор ботаника не может объяснить следующего явления: бамбук цветёт и плодоносит очень редко, один раз в двадцать или тридцать лет, но это происходит одновременно по всей земле. Наука ждёт и терпит, но сказке, её объяснению при помощи образов не терпится. Ведь так легко сочинить, ну, хотя бы такое: когда ветер облетает вокруг земли, то из всех деревьев или злаков ниже всего кланяется ему гибкий бамбук; надо отблагодарить его за почтительность; и вот — всякий раз, когда ветер видит хотя бы одно бамбуковое дерево расцветающим, он торопится сообщить об этом всем бамбукам по всему миру, и те, не желая отстать, расцветают тоже.
Есть одно ярко-зелёное кустистое растение. Его стебли очень напоминают стрелу с зазубренным древком, с зелёным оперением, вонзившуюся в землю. Сходство это настолько разительно, что и наш народ, и французские крестьяне назвали его совершенно однозначными именами[1]: мы — «стрелолист», французы — «sagittaire». Растёт стрелолист на болоте, где водятся лягушки. У нас существует дополнительное название этому растению-стреле: «лягушачья трава». Вокруг него обычно — холмики кочек, напоминающие маленькие земляные юрты, уходящие под землю при первом же нажиме подошвы. Итак, цепь ассоциаций: стрела, залетевшая в болото, лягушки — лягушачьи домики, прячущиеся при первом прикосновении. Отсюда, конечно, и возникла сказка о Царевне-Лягушке.
Отелло всеми характеризуется как правдивый человек. Сам он о себе говорит как о солдате, речь которого не знает «никаких прикрас». Поставленный перед венецианским сенатом, прямо отвечая на вопрос Брабанцио, чем он привлёк сердце Дездемоны, он отвечает, что в этом помогли его правдивые рассказы о боях и странствиях:
Правдивый Отелло не хочет, разумеется, никого обманывать — но он сам обманут сложным сплетением фактов и легенд. Как воспоминания о снах иногда бывают ярче воспоминания о действительности, так и легенде иногда удаётся опровергнуть свидетельство серого факта.
<…>
1937
Примечания
Источники:
- Сигизмунд Кржижановский. Статьи. Заметки. Размышления о литературе и театре. Собрание сочинений. Т. 4 / Сост. и комм. В. Перельмутера. СПб.: «Симпозиум», 2006. 848 с. ISBN 5-89091-135-x (т. IV); ISBN 5-89091-131-7
- Сигизмунд Кржижановский. «Страны, которых нет»: Статьи о литературе и театре. Записные тетради / Сост. и предисл. В. Перельмутера. М.: Радикс, 1994. 157 с. ISBN 5-86463-007-1
