Пушкин восстанавливает ремарку лаконического шекспировского стиля. Он обозначает лишь внешние действия, притом не действия-запятые, точки с запятой, а действенные точки.
Возьмём сцену 5 из «Бориса Годунова»:
Ночь. Келья в Чудовом монастыре. Отец Пимен. Григорий, спящий. Пимен (пишет перед лампой). И в конце монолога: (пишет). Вслед за этим: Григорий (пробуждается). Далее вся сцена идёт без ремарок, вплоть до заключительных слов Пимена: (Уходит).
Сцена расправы Алеко с Земфирой и её возлюбленным («Цыганы») напоминает кровавую сцену из «Тита Андроника» Шекспира (см. выше). Мало того, здесь дана не только борьба двух соперников, но и борьба метрической строки с вонзающейся в неё ремаркой:
- Средина сцены
- Алеко.
- Лежи!
- (Вонзает в него нож.)
- Земфира.
- Алеко!
- Цыган.
- Умираю!
- Алеко.
- Умри ж и ты!
- (Поражает её.)
- Земфира.
- Умру любя!
- Алеко.
Здесь ремарка, играющая роль действенной цезуры, превышает свою власть. Сценически неосуществимо: обнажить кинжал, вонзить в грудь соперника, выхватить его обратно и дождаться падения тела убитого, оставаясь в пределах секунды, отпущенной цезуре.
Источник:
- Сигизмунд Кржижановский. Статьи. Заметки. Размышления о литературе и театре. Собрание сочинений. Т. 4 / Сост. и комм. В. Перельмутера. СПб.: «Симпозиум», 2006. 848 с. ISBN 5-89091-135-x (т. IV); ISBN 5-89091-131-7
