Уже поживший и видавший виды,
Но всё-таки нестарый человек,
А не искатель золотой Колхиды,
Отверженный навек,

Под медленные звуки граммофона
Склонился над сияющим столом
И улыбнулся музыке знакомой
Бесхитростным лицом.

И снова сдвинулись большие брови:
Любовь, работа — скучные дела,
— И поднимается, нахмурив брови,
От пыльного стола.