24-го[1] я вторично был приглашён к нему. На этот раз я читал ему «Оду» Вордсворта, посвящённую пресуществованию[1], и затем на наших встречах 18 февраля и 12 мая мы обсуждали религиозный характер Вордсворта. Здесь я объединю вместе заявления Блейка относительно Вордсворта и изложу его маргиналии в первом томе in octavo 1815 года. У меня была привычка, читая эту оду друзьям, пропускать один или два эпизода, особенно вначале:
- Но вот и древо, одно из многих...[1]
— чтобы не оказаться в смешном положении, не зная как точно объяснить, что меня в этом так восхитило. Не то, что я признавал это прекрасным пробным камнем, — но с Блейком я не боялся такого рода испытаний. И действительно, именно эта строфа повергла его почти в истерический восторг. Его восхищение поэзией Вордсворта было огромным, И, кажется, оно не уменьшалось, несмотря на упрёки, которые он постоянно бросал Вордсворту, вменяя ему в вину культ природы, который, в сознании Блейка, являл собой Атеизм.
Сочетание самого пылкого восхваления и обвинений, которые у другого могли бы принять самый серьёзный характер, со свободой, которую он позволял себе, понимать всё так, как ему хотелось, создавало положение, при котором на него так же трудно было обидеться, как и переубедить его. Красноречивое описание Природы в стихах Вордворта было убедительным доказательством атеизма, ибо тот, кто верит в Природу, — как сказал Блейк, — не верит в Бога. Ибо Природа есть творение Дьявола. Добиваясь от Блейка подтверждения, что Библия была Словом Божьим, я сослался на начало «Бытия» — «В начале сотворил Бог небо и землю». Но этим мне ничего не удалось достичь, и мне было отвечено, что этот Бог был не Иегова, но Элохим; и сие учение гностиков твердилось достаточно последовательно, чтобы заставить умолкнуть такого неуча, как я.
Предисловие к «Прогулке»[1], особенно стихи процитированные из первой книги «Отшельника», так взволновали его, что он чуть ли не сделался больным. Он выделил следующие строки:
- Иегову с его громами, и Хор
- Кричащих Ангелов, и трон в Эмпиреях
- Без труда миновал я.[1]
Неужели мистер Ворсдвот думает, что можно обойти Иегову? В томе стихов Вордсворта, присланного мне домой после смерти Блейка, была его собственноручная копия всего этого отрывка. В конце была следующая заметка: «Соломон, женившись на дочери фараона и начиная принимать к Языческую Мифологию, говорил точно так же об Иегове как о низшем объекте Человеческого созерцания; он тоже без труда миновал его, и ему это было позволено. Иегова проронил слезу и в виде Святого Духа последовал за ним в абстрактную пустоту. Ту, что называют Божественное Милосердие. Сара обитает в нём, но Милосердие не обитает в Нём». [1]
Блейк утверждал, что некоторые стихи, написанные Вордсвортом внушены Святым Духом, другие — Дьяволом. Я дал ему почитать два тома издания in octavo стихов Вордворта, которые были у него до самой смерти. Затем мне вернули их. Я не сразу понял, что карандашные заметки принадлежат ему, и уже собирался стереть их, как вдруг сделал это открытие.
В томе III на форзаце под словами «Стихи, относящиеся к периоду детства» было написано следующее: «Я вижу в Вордсворте человека Природы, постоянно восстающего против человека Духа, и в таком случае он не поэт, но Языческий Философ, состоящий во Вражде с истинной поэзией и вдохновением».
Под первым стихотворением:
- И я желал бы, чтоб мои дни были
- Связаны один с другим естественным благочестием.[1]
— oн писал: «Такой вещи как естественное благочестие не существует, поскольку человек Природы находится во вражде с Богом». На с. 43 под стихами «Для Х. К. шести лет от роду» [1] написано: «Всё это чрезвычайно образно и равно любому другому поэту, но не более того. Я не думаю, что истинного поэта можно превзойти. Нет величайшего в небесном царстве. Так оно и в поэзии». Страница 44, «О влиянии Объектов Природы»[1], внизу: «Объекты природы раньше и теперь ослабляют, заглушают и стирают воображение во мне. Вордсворт должен знать, что те вещи, которые, как он пишет, чего-то стоят, невозможно найти в природе. Читай Сонет Микельанджело, т. IV, с. 179».
Вот его начало:
- Ничего бренного не видели эти глаза,
- Когда впервые они встретили твой мирный свет.[1]
Замечательно, что Блейк, чьи суждения в большинстве случаев были такими странными, по одному поводу, тесно связанному с поэтической репутацией Вордсворта, должны быть признаны самым общим местом. Перед началом «Эссе добавленного к Предисловию» в конце этого тома он написал: «Я не знаю, кто писал все эти Предисловия, но они очень злые и прямо противоречат собственной практике Вордсворта» (с. 341). Это не защита своего собственного стиля против того, что называют «Поэтической Речью»[1], но род исторического оправдания непопулярных поэтов. О Макферсоне, с. 364, Вордсворт писал с суровостью, с которой отзывались о нём все большие писатели. Блейк комментирует это: «Я верю Мекферсону и Чаттертону — то, что они называли древним, таковым и является». И на следующей странице: «Я считаю себя поклонником Оссиана так же, как какого-нибудь другого поэта. Также Роули и Чаттертона».[1] И в конце этого Эссе он подписал: «Мне кажется, что последний параграф, начинающийся «Дух ли целого...» и т. д. словно был написан другой рукой и другим разумом, в отличие от остального в этих Предисловиях; эти мнения принадлежат художнику-пейзажисту. Воображение это божественное видение не мира, не человека, и исходит не от человека Природы, но от человека Духа. Воображение ничего общего не имеет с памятью».
Примечания
© Dmitri Smirnov. Translation, notes. Сan be reproduced if non-commercial. — Дмитрий Николаевич Смирнов. Перевод, примечания. Может быть воспроизведено в некоммерческих целях.
