Принудительные ассоциации
Поясню смысл этого термина на близком нам примере. Пушкин во второй песне «Полтавы» (1828) пишет:
- И тополи, стеснившись в ряд,
- Качая тихо головою,
- Как судьи, шепчут меж собою.
До «Полтавы» поэт работал над очередной главой «Онегина». К началу января 1825 г. работа эта останавливается: 4 декабря 1825 г. он отмечает: «„Онегин“ мне надоел: он спит: впрочем, я его не бросил». Перо остановилось у XXIV строфы IV главы. Как раз у того места, где после нескольких месяцев перерыва, в которые входило такое событие, как восстание декабристов, прозвучало:
- Качая тихо головою,
- Соседи шепчут меж собою:
- Пора, пора бы замуж ей.
Перед этим, в предыдущей строфе, слова «судят — рядят». Ясно, что здесь мы имеем дело с тем, что я условно называю принудительные ассоциации, в данном случае — пародийного характера.
У Шекспира таких ассоциаций неисчислимое количество. Достаточно взять фамилии его персонажей. Главным образом, комических. Все они рассчитанны на ассоциатирование. Прежде всего укажем на грубые обозначения, вроде Clown, Fool (их не менее десятка), Touchstone, Doll, Tear-Sheet[1],— серия дураков так и названа дураками, точильный камень остроумия, который удачно нашими переводчиками называется обычно Оселком, плаксивая проститутка, поименованная Мокрой от слёз Простынёй и т. п.
В «Весёлых виндзорских жёнах» мистер Форд является Фальстафу под чужим именем: м-р Брук. Форд (Ford) означает по-английски «ручей»; Брук (Brook) — почти то же, «ручей, поток». Шекспир, меняя имена, не меняет образа, который ему понадобился для IV и V акта пьесы. Здесь, как известно, толстого сэра Джона Фальстафа спрячут в корзину, вместе с грязным бельём, и понесут не в ручей и не в поток, а в реку, причём он будет обливаться ручьями пота, о чём он в начале V акта подробно и честно расскажет м-ру Ручью, т. е. м-ру Форду. Потоку, спрятавшемуся под именем Ручей.
В «Как вам это понравится» Шекспир вводит юного героя, которому он даёт имя Орландо. Орландо, как и его литературный тёзка Роланд (Ариосто, XV в.)[1], совершает ряд подвигов. К концу пьесы Орландо, как и его литературный предшественник, бродит среди деревьев Норманнского леса, привешивая к стволам деревьев (Роланд крушил мечом инициалы Анджелики и соперника Медора) стихи, где все строки кончаются в рифму к имени «Розалинда» (по-русски никак не перевести!). Самое имя, Орландо, которое Шекспир навязывал зрителю, руководствуясь законом принудительной ассоциации, звучит очень нарочито, отцом его является не Джон де Бордо, как он назван в первоисточнике у Лоджа[1] (остальные сохранены Шекспиром), а Роулэнд (повтор) де Буа (фр. bois — дерево), что ещё раз подчёркивает желание драматурга ввести в мозг читателя и зрителя задуманный им образ.
Примечания
Источники:
- Сигизмунд Кржижановский. Статьи. Заметки. Размышления о литературе и театре. Собрание сочинений. Т. 4 / Сост. и комм. В. Перельмутера. СПб.: «Симпозиум», 2006. 848 с. ISBN 5-89091-135-x (т. IV); ISBN 5-89091-131-7
- Сигизмунд Кржижановский. «Страны, которых нет»: Статьи о литературе и театре. Записные тетради / Сост. и предисл. В. Перельмутера. М.: Радикс, 1994. 157 с. ISBN 5-86463-007-1
