Шекспир и пятиклассник
Это было ещё в мои гимназические годы. Случилось так, что в моём ранце, вместе с учебниками и завтраком, завёрнутым в газету, появилась книга: «Кант. Критика чистого разума, т. I». Я читал эту книгу, пряча её от товарищей и учителей под партой, в коридоре во время перемен и дома — вместо того чтобы готовить уроки. И с моим умом стало делаться что-то неладное: предметы будто потеряли контуры, ступеньки лестницы, точно клавиши, поддавались под нажимом ступни. Немецкий метафизик опровергал объективный мир и, взяв у меня, пятиклассника, резинку из рук, стирал тонкую черту между «я» и «не-я», меж объектом и субъектом. Раньше казалось всё так просто: вещи отбрасывают тени, а теперь получилось: тени отбрасывают вещи, а может быть, вещей и вовсе нет, а есть лишь «вещи в себе». Но как же тогда существуют тени? И значит, «я» — тень…
Помню, поздно вечером, забравшись в кровать, с плиткой шоколада в руке, я давал себе честное слово не есть шоколада и не тушить света до тех пор, пока не решу твёрдо, где же граница между субъективным и объективным бытием. И объект, этот столь презираемый идеалистом-философом объект, жестоко мстил пятикласснику: вместо ряда крутых пятёрок в дневнике моём стали появляться сперва тройки, потом тройки с минусом, а там и двойки.
Опытному историку философии, искушённому хирургу мысли, надевшему на руки гуттаперчевые перчатки, со скальпелем в руке, можно с полной безопасностью вскрывать труп умершей метафизической системы. Но гимназисту, вооружённому только перочинным ножиком, вскрытие это могло грозить тяжёлыми последствиями.
И в это время — совершенно случайно — пришёл, оклеенный бандеролью и марками, первый том переводного Шекспира. Его выписал мой отец, о чём я и не знал. Перевод, как вижу теперь, был груб и неточен, но я стал читать книгу — и вдруг почувствовал, что у меня есть друг, который может защитить от метафизического наваждения. Мимо меня проходили Гамлет, Фальстаф, Бенедикт, Розалинда, череда закованных в броню Генрихов, Пистоль и Бардольф, крохотный, строящий мне рожи Мос, звякающие бубенцами шуты, весёлый Пак, простоватые ремесленники из «Сна в летнюю ночь», понурый Привратник и гостеприимный Хозяин харчевни. Это был объект, реальный мир, люди, которые захохотали бы, слушая формулы объекто-ненавистника. Я не сразу поддался этому потоку образов. Вероятно, я был похож на человека, который, ступив на движущуюся вверх ступеньку эскалатора, пробует раздумать, сойти вниз, но эскалатор, опережая его намерения, выносит всё же наверх, на поверхность земли, к солнцу. Такова была моя первая отроческая встреча с Шекспиром. И конечно, никакой я не шекспировед, я просто человек, обязанный этой великой тени спасением своего мозга.
1939
Источники:
- Сигизмунд Кржижановский. Статьи. Заметки. Размышления о литературе и театре. Собрание сочинений. Т. 4 / Сост. и комм. В. Перельмутера. СПб.: «Симпозиум», 2006. 848 с. ISBN 5-89091-135-x (т. IV); ISBN 5-89091-131-7
- Сигизмунд Кржижановский. «Страны, которых нет»: Статьи о литературе и театре. Записные тетради / Сост. и предисл. В. Перельмутера. М.: Радикс, 1994. 157 с. ISBN 5-86463-007-1
