Хайку (Басё/Маркова) 1

    * * *

Луна — путеводный знак —
Просит: «Сюда пожалуйте!»
Дорожный приют в горах. ^[1]

    * * *

Наскучив долгим дождём,
Ночью сосны прогнали его…
Ветви в первом снегу.

    * * *

Ирис на берегу.
А вот другой — до чего похож! —
Отраженье в воде.

    * * *

Поник головой, —
Словно весь мир опрокинут, —
Под снегом бамбук.

    * * *

Сыплются льдинки.
Снега белая занавесь
В мелких узорах.

    * * *

Вечерним вьюнком
Я в плен захвачен… Недвижно
Стою в забытьи.

    * * *

Вишни в весеннем расцвете.
Но я — о горе! — бессилен открыть
Мешок, где спрятаны песни.

    * * *

Люди вокруг веселятся —
И только… Со склонов горы Хацусэ
Глядят невоспетые вишни. ^[1]


    * * *

Бутоны вишнёвых цветов,
Скорей улыбнитесь все сразу
Прихотям ветерка!

    * * *

Ива свесила нити…
Никак не уйду домой —
Ноги запутались.

    * * *

Перед вишней в цвету
Померкла в облачной дымке
Пристыженная луна.

    * * *

Облачная гряда
Легла меж друзьями… Простились
Перелётные гуси навек.

    * * *

Роща на склоне горы.
Как будто гора перехвачена
Поясом для меча.

    * * *

«Вершины жизни моей!»
Под сенью дорожной шляпы
Недолгого отдыха час.

    * * *

О ветер со склона Фудзи!
Принёс бы на веере в город тебя,
Как драгоценный подарок. ^[1]

    * * *

Прошёл я сотню ри.
За дальней далью облаков
Присяду отдохнуть. ^[1]

    * * *

Глаз не отвести…
Не часто видел я в Эдо
Луну над гребнем гор.

    * * *

Всюду ветки сосен у ворот.
Словно сон одной короткой ночи —
Промелькнули тридцать лет. ^[1]

    * * *

«Осень уже пришла!» —
Шепнул мне на ухо ветер,
Подкравшись к постели моей.

    * * *

Майских дождей пора.
Будто море светится огоньками —
Фонари ночных сторожей

   * * *

Иней его укрыл,
Стелет постель ему ветер…
Брошенное дитя.

    * * *

На голой ветке
Ворон сидит одиноко.
Осенний вечер.

    * * *

Сегодня «травой забвенья»
Хочу я приправить мой рис,
Старый год провожая.

    * * *

В небе такая луна,
Словно дерево спилено под корень:
Виднеется свежий срез.

    * * *

Жёлтый лист плывёт.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснёшься ты?

    * * *

Всё выбелил утренний снег.
Одна примета для взора —
Стрелки лука в саду.

    * * *

Как разлилась река!
Цапля бредёт на коротких ножках,
По колено в воде.

    * * *

Тихая лунная ночь…
Слышно, как в глубине каштана
Ядрышко гложет червяк.

    * * *

Богачи лакомятся вкусным мясом,
могучие воины довольствуются листьями и кореньями сурепки.
А я — просто-напросто бедняк

Снежное утро,
Сушёную рыбу глодать одному —
Вот моя участь.

    * * *

Видно, кукушку к себе
Манят колосья в поле:
Машут, словно ковыль… ^[1]

    * * *

Девять лет я вёл бедственную жизнь в городе
и наконец переехал в предместье Фукагава.
Мудро сказал в старину один человек:
«Столица Чанъань — издревле средоточие славы и богатства,
но трудно в ней прожить тому, у кого нет денег».
Я тоже так думаю, ибо я — нищий

Шатая дощатую дверь,
Сметает к ней листья с чайных кустов
Зимний холодный вихрь.

    * * *

Надпись на картине

Единственное украшенье —
Ветка цветов мукугэ в волосах.
Голый крестьянский мальчик. ^[1]

    * * *

Что глупей темноты!
Хотел светлячка поймать я —
И напоролся на шип.

    * * *

Во тьме безлунной ночи
Лисица стелется по земле,
Крадётся к спелой дыне.

    * * *

Всё в мире быстротечно!
Дым убегает от свечи,
Изодран ветхий полог.

    * * *

Юной красавице

Мелькнула на миг…
В красоте своей нерасцветшей —
Лик вечерней луны.

    * * *

Мой друг Рика прислал мне в подарок саженцы банановой пальмы

Бананы я посадил.
О молодой побег тростника,
Впервые тебе я не рад! ^[1]

    * * *

Кишат в морской траве
Прозрачные мальки… Поймаешь —
Растают без следа. ^[1]

    * * *

Росинки на горных розах.
Как печальны лица сейчас
У цветов полевой сурепки!^[1]

    * * *

Весной собирают чайный лист

Все листья сорвали сборщицы…
Откуда им знать, что для чайных кустов
Они — словно ветер осени!

• * *
  

В хижине, крытой тростником

Как стонет от ветра банан,
Как падают капли в кадку,
Я слышу всю ночь напролёт.

    * * *

Печалюсь, глядя на луну; печалюсь, думая о своей судьбе;
печалюсь о том, что я такой неумелый!
Но никто не спросит меня: отчего ты печален?
И мне, одинокому, становится ещё грустнее

Печалью своей дух просвети!
Пой тихую песню за чашкой похлёбки.
О ты, «печальник луны»!

    * * *

В первый «день Змеи»^[1]

Рукава землёю запачканы.
«Ловцы улиток» весь день по полям
Бродят, бродят без роздыха.

    * * *

Зимней ночью в предместье Фукагава

Вёсла хлещут по ледяным волнам.
Сердце стынет во мне.
Ночь — и слёзы.

    * * *

Ночной халат так тяжёл.
Чудится мне, в дальнем царстве У
С неба сыплется снег… ^[1]

    * * *

Старик Ду Фу^[1]

Вихрь поднимая своей бородой,
Стонешь, что поздняя осень настала…
«О, кто на свет породил тебя?»

    * * *

Зимой покупаю кувшин питьевой воды

Зимой горька вода со льдом!
«Но крысе водяной немного надо…»
Чуть-чуть я горло увлажнил.^[1]

    * * *

Ответ ученику^[1]

А я — человек простой!
Только вьюнок расцветает,
Ем свой утренний рис.

    * * *

Где же ты, кукушка?
Вспомни, сливы начали цвести,
Лишь весна дохнула.^[1]

    * * *

Ива склонилась и спит,
И кажется мне, соловей на ветке —
Это её душа.

    * * *

В печали сильнее чувствуешь, что вино —
великий мудрец; в нищете впервые познаёшь,
что деньги — божество

Пируют в дни расцвета вишен.
Но мутное вино моё бело,
Но с шелухою рис мой чёрный.^[1]

    * * *

Топ-топ — лошадка моя.
Вижу себя на картине —
В просторе летних лугов.

    * * *

В хижине, отстроенной после пожара

Слушаю, как градины стучат.
Лишь один я здесь не изменился,
Словно этот старый дуб.

    * * *

Далёкий зов кукушки
Напрасно прозвучал. Ведь в наши дни
Перевелись поэты.

    * * *

Первая проба кисти в году

Настал новогодний праздник.
Но я печален… На память мне
Приходит глухая осень.

    * * *

Стихи в память поэта Сэмпу^[1]

К тебе на могилу принёс
Не лотоса листья святые —
Пучок полевой травы.

    * * *

В доме Кавано Сёха стояли в надтреснутой вазе
стебли цветущей дыни, рядом лежала цитра без струн,
капли воды сочились и, падая на цитру,
заставляли её звучать*^[1]

Стебли цветущей дыни.
Падают, падают капли со звоном…
Или это — «цветы забвенья»?

    * * *

Напутствие другу

О, если ты стихов поэта не забыл,
Скажи себе а горах Саё-но Накаяма:
Вот здесь он тоже отдыхал в тени!^[1]

    * * *

Грущу, одинокий, в хижине,
похоронив своего друга — монаха Доккая

Некого больше манить!
Как будто навеки замер,
Не шелохнётся ковыль.

    * * *

Послышится вдруг «шорх-шорх»
В душе тоска шевельнётся…
Бамбук в морозную ночь.

    * * *

Недолгий отдых в гостеприимном доме

Здесь я в море брошу наконец
Бурями истрёпанную шляпу,
Рваные сандалии мои.

    * * *

Рушат рис

Не узнают суровой зимы
В этом доме… Пестика дробный стук —
Словно сыплется частый град.

    * * *

В тесной хибарке моей
Озарила все четыре угла
Луна, заглянув в окно.

    * * *

На чужбине

Тоненький язычок огня, —
Застыло масло в светильнике.
Проснёшься… Какая грусть!

    * * *

Ворон-скиталец, взгляни!
Где гнездо твоё старое?
Всюду сливы в цвету.

    * * *

Поля по-зимнему глядят.
Лишь кое-где крестьяне бродят,
Сбирая листья первых трав.

    * * *

Бабочки полёт
Будит тихую поляну
В солнечном свету.

    * * *

Вид на залив Наруми

Случается и ногам кораблей
В такой весенний день отдыхать
Персики на морском берегу.

    * * *

Встречный житель гор
Рта не разомкнул. До подбородка
Достаёт ему трава.

    * * *

На луну загляделись.
Наконец-то мы можем вздохнуть! —
Мимолётная тучка.

    * * *

Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймёте мои стихи,
Когда заночуете в поле.

    * * *

К утренним вьюнкам
Летит с печальным звоном
Слабеющий москит.

    * * *

И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьёт торопливо
С хризантемы росу.

    * * *

Цветы увяли.
Сыплются, падают семена,
Как будто слёзы…

    * * *

Порывистый листобой
Спрятался в рощу бамбука
И понемногу утих.

    * * *

Старый пруд.
Прыгнула в воду лягушка.
Всплеск в тишине.

    * * *

На Новый год

Сколько снегов уже видели,
Но сердцем не изменились они —
Ветки сосен зелёные!

    * * *

Внимательно вглядись!
Цветы «пастушьей сумки»
Увидишь под плетнём.

    * * *

Смотрю в окно после болезни

Храма Каннон там, вдалеке
Черепичная кровля алеет
В облаках вишнёвых цветов.^[1]