Во тьмѣ безутѣшной — блистающій праздникъ,
Огнями волшебный театръ озаренъ.
Сидятъ серафимы, въ покровахъ, и плачутъ,
И каждый печалью глубокой смущенъ.
Трепещутъ крылами и смотрятъ на сцену,
Надежда и ужасъ проходятъ, какъ сонъ,
И звуки оркестра въ тревогѣ вздыхаютъ,
Заоблачной музыки слышится стонъ.
Имѣя подобіе Господа Бога,
Снуютъ скоморохи туда и сюда;
Ничтожныя куклы, приходятъ, уходятъ,
О чемъ-то бормочутъ, ворчатъ иногда;
Надъ ними нависли огромныя тѣни,
Со сцены они не уйдутъ никуда,
И крыльями Кондора вѣютъ безшумно,
Съ тѣхъ крыльевъ незримо слетаетъ — Бѣда!
Мишурныя лица!— Но знаешь, ты знаешь,
Причудливой пьесѣ забвенія нѣтъ.
Безумцы за Призракомъ гонятся жадно,
Но Призракъ скользитъ, какъ блуждающій свѣтъ;
Бѣжитъ онъ по кругу, чтобъ снова вернуться
Въ исходную точку, въ святилище бѣдъ;
И много Безумія въ драмѣ ужасной,
И Грѣхъ въ ней завязка, и Счастья въ ней нѣтъ.
Но что это тамъ? Между гаэровъ пестрыхъ
Какая-то красная форма ползетъ,
Оттуда, гдѣ сцена окутана мракомъ!
То червь,— скоморохамъ онъ гибель несетъ.
Онъ корчится!— корчится!— гнусною пастью
Испуганныхъ гаэровъ алчно грызетъ,
И ангелы стонутъ, и червь искаженный
Багряную кровь ненасытно сосетъ.
Потухли огни, догорѣло сіянье!
Надъ каждой фигурой, дрожащей, нѣмой,
Какъ саванъ зловѣщій, крути́тся завѣса,
И падаетъ внизъ, какъ порывъ грозовой —
И ангелы, съ мѣстъ поднимаясь, блѣднѣютъ,
Они утверждаютъ, объятые тьмой,
Что эта трагедія Жизнью зовется,
Что Червь-Побѣдитель — той драмы герой!
