Барроу слышит от Поля Лероя:
— Узкая брешь не задержит героя.
        Двинемте дружно,
        Двинемте — нужно! —
                Двинемте разом, — наш будет форт!
Десять моих да твоих два десятка,
Хендерсон (прозвище «Мертвая Хватка»),
Хенти (противнику будет несладко!),
                Также — Макдермотт (дерется, как чёрт!).
 
Барроу молвит Полю Лерою:
— Трудное дело будет, не скрою.
        Шутка ли: в целом
        Все под прицелом,
                Вкопаны мины, — как подойдёшь?
Впрочем, забудем и ахи, и страхи:
Сорок шагов, — и увидим их ряхи,
Сорок шагов — и увидим их бляхи,
                И сапоги, и рубахи их тож!
 
Барроу слышит от Поля Лероя:
— Вон уже солнце встает за горою!
        Порозовело,
        Повеселело
                Хмурое небо, — так-то, дружок!
Я с полшестого буду в движенье:
Сорок шагов, — и я в гуще сраженья,
Мой субалтерн приведет подкрепленье,
                Двинет, как только услышит рожок!
 
Барроу, выждем сигнала… Но странно,
Вижу, в глазах твоих стало туманно.
        Ты медальон достаешь из кармана,
        Жарко целуешь его… Без обмана,
                Где медальон раздобыл, говори!
Он ведь на Эмми моей красовался,
Покрасовался и вдруг — потерялся.
Как у тебя медальон оказался?
                Как, негодяй? Говори и не ври!.
 
— Небо, Лерой, мне шепнуло намедни:
День мой сегодняшний — день мой последний.
То, что скажу я. не ложь и не бредни:
                Да, твоя Эмми носила его,
Да, он при мне, — как он, Господи, ярок! —
Но не подумай, что это подарок,
Нет, не подарок, — совсем не подарок:
                Эми ведь любит тебя одного!
 
В танце украл я его незаметно.
Я твою Эми любил беззаветно,
        Но ни словечка,
        Ни полсловечка
                Ей не сказал — уже не скажу.
Только тебя она, милая. любит,
Только тебя она в мыслях голубит.
Время такую любовь не погубит,
                Я ж подошел к своему рубежу!
 
— Барроу, Барроу, низкий предатель!
Как же ты мог, ты. мой друг и приятель!
        Эми — верна мне.
        Ты же… Сполна мне…
                И разговор с тобой будет иной…
Всё что угодно прощу, но – не это…
Всё, но… Внимание! В небе ракета!
Крепость, Макдугалл. возьмем до рассвета.
                Смело, йоркширцы, в атаку — за мной!
 
 * * *

— …Ты, отругав меня, Эми, отчасти
Будешь права. Но учти, что в несчастье
Ум помутили мне черные страсти.
                Мне ли, безумному, грех не скостить?
Да и к тому же его беспредельно
Стало мне жаль, когда ранен смертельно
        Был он в сраженье.
        В это мгновенье
                Всё я сумел и понять, и простить!
 
Умер он. Молвил я: «Мир вам, страдальцы!»
Взял медальон я, разжал его пальцы,
        Тот, что он в вальсе…
        («Господи, сжалься! —
                Думала Эми, — милость яви
Кдругу, который красив на диво,
К другу, в котором всё было правдиво,
        К другу. который солгал, умирая,
        К другу, что лгал у могильного края
                Ради меня, — ради нашей любви»).