Памяти М. Л. Гаспарова

Народ стоит на улицах, угрюмо
взирая на небесные знаменья —
комет свирепых огненные клювы,
зубчатых башен грозные каменья.

По крышам звездочеты бродят мрачно,
подзорных труб зрачки во тьму вонзая,
и колдуны торчат из дыр чердачных,
во тьме свое светило заклиная.

А из ворот, в пеленах черных мантий,
ползут уродства, хвори и увечья,
полны носилки корчей и стенаний,
им вслед гробы гремят, спеша на встречу.

Во тьме ночной самоубийцы рыщут,
былую силу отыскать пытаясь,
как метлами в пыли руками хлыщут,
на запад, север, юг, восток склоняясь.

Они и сами точно пыль под ветром,
им волосы дорогу устилают,
они скачком стремятся к быстрой смерти
и в землю черепа свои кидают.

А тех, кто продолжает в корчах биться,
зверье слепое в брюхо тычет рогом
и мертвые пытаются укрыться
среди шалфея и чертополоха.

И вымер год, от ветра опустевший,
плащом промокшим он висит, ненужный,
и непогода вечная сквозь бреши
из глуби в глубь со стоном тучи кружит.

Моря застыли. В волнах омертвелых
повисли корабли и выгнивают.
Остановились воды в пене белой,
врата семи небес замки смыкают.

И для деревьев больше не осталось
зимы и лета, им конец навеки,
а пальцев их иссохшая усталость
дорог забытых закрывает веки.

Воспрянуть тщится тот, кто умирает,
слетело с уст единственное слово.
Но где же жизнь его? Он исчезает.
Стекла осколки взгляд его суровый.

Приходят тени, потаенно-смутно,
и сновиденья топчутся у двери.
Проснувшийся страдать под новым утром
с век серых тяжких снов стряхнет потери.