Записные книжки. Тетрадь I (1980/81—1982)
1.
Пора подводить итоги[2].2.
Colin — это я[3].3.
Сейчас — самый распространённый вид сочинения музыки: скоропись[4].4.
Не надо бояться сентиментальности — мы теперь, вообще, всего боимся[5].5.
В любом ограниченном пространстве можно создать точный (и индивидуальный) звуковой мир[6].6.
«Серия» — это «подпорка». И так к ней и нужно относиться[7].7.
Иногда тембр становится более выразительным, чем интонация. Краска может быть и наполненной, и пустой[8].8.
Когда с серией долго возишься, она начинает вдруг проявлять всё новые и новые свойства[9].9.
Ничего не нужно «моделировать», нужно просто слушать рождающуюся музыку и строить её по её собственным законам (каждый раз новым и неповторимым).10.
Додекафонная гармония обычно угловата и непластична, и требуется дополнительное усилие, чтобы придать ей необходимую пластику. Иначе, из неё торчат «углы»[10].11.
У меня отношение к звуку такое же, как у Моцарта и Дебюсси[11].12.
Нигде Дебюсси не открывал свою душу, как в «Пеллеасе»[12].13.
Странно, что вся музыка Дебюсси холодновата и декоративна, а в «Пеллеасе» ничего этого нет — это удивительная по искренности и открытости музыка, такая же простая и естественная, как у Моцарта и такая же поэтическая и трогательная в своей выразительности[13].14.
Я всё время занимаюсь не тем. Если бы я мог заниматься только тем, чем мне хочется, я бы мог стать большим композитором[14].15.
Не дай Бог, если кто-нибудь начнёт «изучать» мою киномузыку[15].16.
Я часто пытаюсь заглушить музыкой ту боль, которая сидит у меня внутри, но из этого что-то ничего не получается.[16]17.
Значение Бетховена в истории музыки сильно преувеличено[17].18.
«Струнное трио»[18] нужно играть со «Струнным трио» Шёнберга, а «La vie en rouge» [19] — с “Pierrot lunaire”. [20].19.
Бетховен — дутая фигура (во многом). Его беспомощность особенно ярко проявляется в «Фиделио»[21].20.
Настоящую музыку нельзя «сочинить», её надо услышать[22].21.
Единственное сочинение, написанное на стихи Пушкина и стоящее на уровне его поэзии — «Я помню чудное мгновенье» М. Глинки[23].22.
Интонационная осмысленность всего происходящего. Интонационная осмысленность каждого элемента (момента) музыкальной ткани. Даже микроэлемента. Интервал — не «ход», а психологически осмысленная ячейка ткани. Каждый элемент должен говорить (т. е. быть наполненным информацией). У Хиндемита этого совсем нет. Поэтому его музыка так плоха и бессмысленна (отсюда и грязь во всём — и в изложении, и в интервалике, etc.) У Баха интонация тоже, как правило, не наполнена. Наоборот — у Моцарта или Глинки[24].23.
В «Реквиеме» — своя концепция религии (не имеющая никакого отношения к тексту Танцера). Она вся в — нотах[25].24.
Вся музыка Шостаковича последнего периода — это музыка, написанная в плохом настроении. «Тональность» в ней та же, что и в его «Мемуарах»[26].25.
Я не сторонник ежедневной работы — это всегда вызывает ту или иную степень графоманства. Надо работать только тогда, когда есть возможность предельной концентрации всего существа на данной работе, а для этого необходим полный отдых и полное отключение в другое время (когда не работаешь). Нужен всегда процесс созревания сочинения, а [не] непрерывное переключение с одного сочинения на другое. Пока ещё ребёнка никто не рожал без девяти месяцев созревания.26.
Шостакович мне говорил: «Будёный по колено в крови, а Ворошилов — «по яйца»» (и повторял несколько раз последнее, добавляя: «Я, Эдик, это точно знаю[27].27.
Музыка Прокофьева полностью лишена духовности. Она тупа, самоуверенна и деловита[28].28.
Почему человек такого удивительного таланта и такой способности к прозрению, как Эдгар По, так тяжело жил, и почему судьба набросила на него столько несчастий? За что ему такой крест?29.
Я очень люблю цветы. В них есть такая же хрупкая и странная красота, как в цветах и бабочках.30.
Музыка Баха слишком «прочная» для меня. В ней совсем нет той хрупкости и нежности (тайны), которую я люблю в музыке. Весь Бах очень прозаичен и прост. Второго плана у него почти нет (даже в «Страстях»).31.
В поэзии Пушкина есть действительно божественная красота. Поэтому она столь проста и столь неуловима. В Пушкине есть то, что я люблю в Моцарте и Глинке — естественность и свет. В «Волшебной флейте» очень много «пушкинского» (и это, кажется, никто не заметил до сих пор).32.
Всё творчество Д. Шостаковича — самый яркий образец эгоцентризма.33.
Борис <Биргер> в некоторых своих картинах достигает тоже почти пушкинской чистоты[29].34.
Вероятно, меня всего больше раздражает в Хиндемите неотобранность материала и отсутствие воздуха в его партитурах.35.
Вчера закончил «Партиту». Над чужим материалом работать труднее, чем над своим[30].36.
В «Реквиеме» тема B-A-C-H проходит только один раз у campane (т.т. 137 — 138)[31].37.
Жизненная позиция Селье («Стресс без дистресса») мне абсолбтно чужда. Мне чужд всякий эгоизм (даже «альтруистический») [32]38.
Вчера послушал по телев<изору> 7-ю Симф<онию> Д. Д. <Шостаковича>. Поразительно плохая музыка. Почти без просветов. Вот пример композитора, который при жизни уже устарел.39.
Почти вся моя ритмическая гибкость идёт — как ни странно — от Шопена, который на меня очень сильно повлиял в начальный период моих занятий музыкой (и которого я очень люблю и сейчас). Вчера с огромным удовольствием сыграл его все четыре баллады.40.
Сегодня вся река усеяна странными снежными цветами. После сильного похолодания река замёрзла и из толстого прозрачного льда выросли тысячи снежных цветов. Я сегодня впервые выехал (на лыжах) на середину реки и долго их рассматривал. Они очень похожи на странные цветущие папортники. Большинство «листьев» совершенно симметрично, и многие из них напоминают большие птичьи перья. Только они холодные и мёртвые (как цветы, растущие из стволов оружия, которые выращивают теплом своего тела Colin) [33].41.
Шнитке всегда будет более популярен и чаще играем, чем я. И это так и должно быть. Генделя в своё время играли больше Баха, а Рихард Штраус и сейчас более популярен, чем Малер[34].42.
«За тех, кто ищет свет в жизни, за тех, кто верит...»[35]43.
Сегодня потеплело (—8°С) и от снежных цветов на реке ничего не осталось — лишь горстки пепла на прозрачном льду[36].44.
Альфред написал «Реквием» вообще. У него в нём ничего не пропущено через личное. Быть может таким и должен быть католический реквием. Мой же «Реквием» — это «Зимний путь» Шуберта. Поэтому мне так и мешал часто текст Танцера[37].45.
Не надо отрицать ни один тип техники (особенно a priori).46.
Чем лучше сочинение, тем труднее у него жизненный путь. Совсем, как с людьми — только у плохих людей жизнь «получается». У меня все лучшие работы до сих пор не изданы, не записаны и не оценены по достоинству. И у них самая трудная судьба.47.
Удивительно, что лучшее, что написал Debussy — его «Пеллеас» — совсем не оценён людьми. Широкая публика его не знает (и не понимает до сих пор), а музыканты на эту партитуру, как правило, не обращают внимания. А если Дебюсси чем-то и велик, то только этим сочинением.48.
«Дон Жуан» Моцарта до сих пор более популярен, чем «Волшебная флейта», а ведь он значительно ей уступает по всем параметрам. Сюжет (и суть) «Дон Жуана» был чужд Моцарту. И это ярко ощутимо в музыке оперы.49.
Во всех моих вокальных сочинениях текст спроецирован всегда на меня. Если я не сделаю слова моими, я не могу на них писать. Так было с Мандельштамом, которого я никак не мог сделать «моим». Поэтому я пока не пишу на Ахматову и Цветаеву. Эти две дамы для меня слишком вычурны и кокетливы. Мне всегда нужно простое и ясное слово. Когда текст перегружен метафорами или модернистки усложнён, он становится неподходящим для музыки. Кроме того, поэт должен быть минимально музыкальным (Маяковский очень ярок, но предельно немузыкален. На него писать нельзя). Идеал — конечно, Пушкин. Но у него тоже много пустых и внешних текстов. А стихи, на которые можно писать, все многократно озвучены (как правило, очень плохо — кроме Глинки)[38].50.
В додекафонии есть какая-то неприятная жестокость[39].Примечания
- ↑ Частично опубл. в «Неизвестный Денисов. Из записных книжек (1980/81 — 1986 — 1995)». Публ. и сост. Валерии Ценовой. М.: Композитор, 1997. cc. 35-80
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ Colin (Колен) — главный герой оперы Денисова «Пена дней» («L'écume des jours») по роману Бориса Виана (либретто Э. Денисова). «Неизвестный Денисов», с. 35.</1981.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ Речь идёт о додекафонии или серийной технике, введёной в обиход композиторами нововенской школы Шёнбергом, Веберном и Бергом. Денисов был одним из первых русских композиторов, обратившихся к этой технике. Он также автор серии статей о додекафониии.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 35.
- ↑ Речь идёт об опере «Пеллеас и Мелизанда» («Pelléas et Mélisande», 1901). «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ Денисов — автор музыки к более, чем 60 фильмам.
- ↑ Кроме боли душевной, на которую намекают эти слова, была также боль физическая — от камней в желчном пузыре, от которой Денисов страдал в течение многих лет.
- ↑ Нечто подобное Денисов говорил и автору этих строк (8 августа 1980): «...у позднего Бетховена, значение которого вообще, я считаю, сильно преувеличено, в квартетах и сонатах полифония вся придумана. Такое впечатление, что душа умерла, а человек живёт». К Бетховену отношение Денисова было довольно сложное. Когда-то мне довелось прослушать в Московской консерватории курс лекций Денисова об оркестре симфоний Бетховена. При всём почтении Денисова к избранному предмету, было ясно, что тип музыки Бетховена не был ему близок, — он больше тяготел к композиторам французской школы. Кроме того Денисов любил «дразнить гусей», часто высказывая свои независимые мнения наперекор общепринятым и устоявшимся. Особенно нравилось ему ниспровергать всеобщих кумиров. Так 21 августа в компании музыковедов, преклоняющихся перед Бетховеном, он нарочно заявил, что «Бетховена раздули», и что «поздний Бетховен — вообще слабая музыка, ничуть не лучше Хиндемита». (DS).
- ↑ Струнное трио Денисова (одночастное) написано в 1969 и посвящено «Trio a cordes de Paris». Премьера состоялась 23 октября 1969, Париж. «Trio a cordes de Paris». Издание: Вена, Universal Edition, 1972.
- ↑ «La vie en rouge» — («Жизнь в красном цвете») для голоса, флейты, кларнета, скрипки, виолончели, фортепиано и ударных на стихи Бориса Виана (в 7-ми частях), 1973.
- ↑ “Pierrot lunaire” (1912) — вокально-инструментальный цикл Арнольда Шёнберга на стихи Альберта Жиро совпадающего по составу с сочинением Денисова.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 36.
- ↑ «Реквием» для сопрано, тенора, хора и оркестра на стихи Франциско Танцера и литургические тексты (в 5-ти частях). 1980. Премьера: 30 октября 1980, Гамбург. Дирижер — Фрэнсис Трэвис (Francis Travis), солисты — Ева Чапо (Eva Csapo), Лутц Михаель Хердер (Lutz Michaels Herder). Издание: Гамбург, Sikorski, 1983. Duration: 36'. «Неизвестный Денисов», с. 37.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 37.
- ↑ Семён Михайлович Будённый (1883 — 1973), Ворошилов, Климент Ефремович (1881 —1969) — советские военачальники.
- ↑ Пропущено в публикации В. Ценовой. Здесь мы приводим все высказывания Денисова в полном (необрезанном) виде, даже если редактор категорически не согласен с ними. (ДС).
- ↑ Борис Георгиевич Биргер (1923— 2001) — русский художник, близкий друг Э. Денисова, которому композитор посвятил свою оркестровую пьесу «Живопись» (1970). В 1971 Биргер написал портрет Денисова. Последнее десятилетие жизни Биргер провёл в Бонне (Германия).
- ↑ «Партита» для скрипки с оркестром на материале сольной скрипичной Партиты ре минор закончена в начале 1981 года. Денисов оставил скрипичную партию как есть, снабдив её оркестровым аккомпаниментом в своём собственном стиле).
- ↑ Денисов вкладывал в эту монограмму важный символический смысл. Монограмма B-A-C-H появляется в пятой части Реквиема после слов «Бог» и «добро» (Gott gut good God?)
- ↑ Речь идёт о книге канадского врача и биолога Ганса Селье, выпущенной в русском переводе в изд. «Прогресс» в 1979 г.
- ↑ Сравнение с фрагментом из романа Бориса Виана «Пена Дней», где Колен, работая на военном заводе, выращивает стальные розы теплом своего тела. «Он бережно коснулся стебелька одной из роз и попытался сломать его, но при этом сделал неловкое движение, и лепесток рассёк ему кожу на руке» (перевод Л. Лунгиной, Москва, Худ. Лит. 1983).
- ↑ Этот фрагмент не вошел в публикацию В. Ценовой.
- ↑ Цитата из канонического текста Воскресной мессы. Денисов положил на музыку этот текст (по-французски) в финале (V части) Реквиема — последнее соло тенора.
- ↑ Непосредственно связано с фрагментом 40.
- ↑ Этот фрагмент не вошел в публикацию В. Ценовой.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 40.
- ↑ «Неизвестный Денисов», с. 40.
© Edison Denisov. Non-commercial.
