Записные книжки. Тетрадь I (1980/81—1982)
401.
Оркестровка должна быть столь же проста, естественна и органична, как и все основные компоненты музыкальной ткани. Всё должно составлять единое целое, и ни один компонент не должен нарушать единство и гармоничность целого. Кокетство оркестровыми красками само по себе уже отвратительно.[1].402.
Если у кого-то из советских композиторов и ощущается влияние Малера, то всегда это происходит слишком обнажённо — лезут ассоциативные связи, моделируется малеровская экпрессивность, манера оркестровки или общая концепция формы (Шостакович, Локшин, Шнитке, Сильвестров)[1], но суть его музыки ото всех ускользает. Настоящая традиция не в копировании внешних отличительных признаков, а в развитии того ценного, что этим композитором найдено. А у нас, когда говорят о «традиции», всегда под этим понимают одну одежду. Музыка Свиридова столь же чужда Мусоргскому и столько же далека от его традиции, как, например, музыка Хиндемита или Шёнберга[1].403.
В оркестровках я выражаю своё отношение к той музыке, которую я люблю.[1].404.
Лучше всего живётся тем людям, которые всё делают только для себя и ничего — для других (Мессьян, Лютославский, Штокхаузен, Щедрин, Шнитке, Тищенко и др.)[1].430.
У каждого свой путь к вершине.[1].431.
У меня иногда бывают моменты, когда я не могу написать ни одной ноты. Это ощущение — страшное и тяжёлое, как будто ангел тебя навсегда покинул. И я понимаю Блока в последние годы его короткой печальной жизни.[1].438.
Прикладная музыка — это тяжёлая принудительная работа.[1].446.
Одноголосную музыку писать особенно трудно.[1].Примечания
© Edison Denisov. Non-commercial.
