Камень, 1-е изд. (Мандельштам)

Дано мнe тeло — что мнe дeлать съ нимъ...

x x x

Дано мнe тeло — что мнe дeлать съ нимъ,
Такимъ единымъ и такимъ моимъ?

За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мнe благодарить?

Я и садовникъ, я же и цвeтокъ,
Въ темницe мiра я не одинокъ.

На стекла вeчности уже легло
Мое дыханiе, мое тепло.

Запечатлeется на немъ узоръ,
Неузнаваемый съ недавнихъ поръ.

Пускай мгновенiя стекаетъ муть —
Узора милаго не зачеркнуть.

1909.

---

Silentium.

Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.

Спокойно дышатъ моря груди,
Но, какъ безумный, свeтелъ день
И пeны блeдная сирень
Въ мутно-лазоревомъ сосудe.

Да обрeтутъ мои уста
Первоначальную нeмоту —
Какъ кристаллическую ноту,
Что отъ рожденiя чиста.

Останься пeной, Афродита,
И слово въ музыку вернись,
И сердце сердца устыдись,
Съ первоосновой жизни слито.

1910.

---

Невыразимая печаль...

x x x

Невыразимая печаль
Открыла два огромныхъ глаза,
Цвeточная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой — сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Такъ много поглотило сна.

Немного краснаго вина,
Немного солнечнаго мая —
И потянулась, оживая,
Тончайшихъ пальцевъ бeлизна...

1909.

---

Медлительнeе снeжный улей...

x x x

Медлительнeе снeжный улей,
Прозрачнeе окна хрусталь
И бирюзовая вуаль
Небрежно брошена на стулe.

Ткань, опьяненная собой,
Изнeженная лаской свeта,
Она испытываетъ лeто,
Какъ бы не тронута зимой.

И, если въ ледяныхъ алмазахъ
Струится вeчности морозъ,
Здeсь – трепетанiе стрекозъ
Быстроживущихъ, синеглазыхъ...

1910.

---

Смутно-дышащими листьями...

x x x

Смутно-дышащими листьями
Черный вeтеръ шелеститъ,
И трепещущая ласточка
Въ темномъ небe кругъ чертитъ.

Тихо спорятъ въ сердце ласковомъ,
Умирающемъ, моемъ,
Наступающiя сумерки
Съ догорающимъ лучомъ.

И надъ лeсомъ вечерeющимъ
Встала мeдная луна;
Отчего такъ мало музыки
И такая тишина?

1911.

---

Отчего душа такъ пeвуча...

x x x

Отчего душа такъ пeвуча,
И такъ мало милыхъ именъ,
И мгновенный ритмъ – только случай,
Неожиданный Аквилонъ?

Онъ подыметъ облако пыли,
Зашумитъ бумажной листвой
И совсeмъ не вернется - или
Онъ вернется - совсeмъ другой...

О, широкiй вeтеръ Орфея,
Ты уйдешь въ морскiе края –
И, не созданный мiръ лелeя,
Я забылъ ненужное "я".

Я блуждалъ въ игрушечной чащe
И открылъ лазоревый гротъ...
Неужели я настоящiй,
И дeйствительно смерть придетъ?

1911.

---

Быть можетъ, я тебe не нуженъ...

x x x

Быть можетъ, я тебe не нуженъ,
Ночь; изъ пучины мiровой,
Какъ раковина безъ жемчужинъ,
Я выброшенъ на берегъ твой.

Ты равнодушно волны пeнишь
И несговорчиво поешь;
Но ты полюбишь, ты оцeнишь
Ненужной раковины ложь.

Ты на песокъ съ ней рядомъ ляжешь,
Одeнешь ризою своей,
Ты неразрывно съ нею свяжешь
Огромный колоколъ зыбей;

И хрупкой раковины стeны,–
Какъ нежилого сердца домъ,–
Наполнишь шепотами пeны,
Туманомъ, вeтромъ и дождемъ...

1911.

---

Скудный лучъ, холодной мeрою...

x x x

Скудный лучъ, холодной мeрою,
Сeетъ свeтъ въ сыромъ лeсу.
Я печаль, какъ птицу сeрую,
Въ сердце медленно несу.

Что мнe дeлать съ птицей раненой?
Твердь умолкла, умерла.
Съ колокольни отуманенной
Кто-то снялъ колокола.

И стоитъ осиротeлая
И нeмая вышина –
Какъ пустая башня бeлая,
Гдe туманъ и тишина...

Утро, нeжностью бездонное,
Полу-явь и полу-сонъ –
Забытье неутоленное –
Думъ туманный перезвонъ...

1911.

---

Образъ твой, мучительный и зыбкiй...

x x x

Образъ твой, мучительный и зыбкiй,
Я не могъ въ туманe осязать.
"Господи!", сказалъ я по ошибкe,
Самъ того не думая сказать.

Божье имя, какъ большая птица,
Вылетeло изъ моей груди...
Впереди густой туманъ клубится,
И пустая клeтка позади...

1912.

---

Змeй.

Осеннiй сумракъ - ржавое желeзо
Скрипитъ, поетъ и разъeдаетъ плоть;
Что весь соблазнъ и всe богатства Креза
Предъ лезвiемъ твоей тоски, Господь!

Я какъ змeей танцующей измученъ
И передъ ней, тоскуя, трепещу;
Я не хочу души своей излучинъ
И разума и Музы не хочу...

Достаточно лукавыхъ отрицанiй
Распутывать извилистый клубокъ;
Нeтъ стройныхъ словъ для жалобъ и признанiй,
И кубокъ мой тяжелъ и неглубокъ.

Къ чему дышать? На жесткихъ камняхъ пляшетъ
Больной удавъ, свиваясь и клубясь;
Качается и тeло опояшетъ,
И падаетъ, внезапно утомясь.

И безполезно наканунe казни,
Видeнiемъ и пeньемъ потрясенъ,
Я слушаю, какъ узникъ безъ боязни,
Желeза визгъ и вeтра темный стонъ!

1910.

---

Сегодня дурной день...

x x x

Сегодня дурной день:
Кузнечиковъ хоръ спитъ,
И сумрачныхъ скалъ сeнь –
Мрачнeй гробовыхъ плитъ.

Мелькающихъ стрeлъ звонъ
И вeщихъ воронъ крикъ...
Я вижу дурной сонъ,
За мигомъ летитъ мигъ.

Явленiй раздвинь грань,
Земную разрушь клeть,
И яростный гимнъ грянь –
Бунтующихъ тайнъ мeдь!

О, маятникъ душъ строгъ –
Качается глухъ, прямъ,
И страстно стучитъ рокъ
Въ запретную дверь къ намъ...

1911.

---

Пeшеходъ.

Я чувствую непобeдимый страхъ
Въ присутствiи таинственныхъ высотъ,
Я ласточкой доволенъ въ небесахъ,
И колокольни я люблю полетъ!

И, кажется, старинный пeшеходъ,
Надъ пропастью, на гнущихся мосткахъ,
Я слушаю – какъ снeжный комъ растетъ
И вeчность бьетъ на каменныхъ часахъ.

Когда бы такъ! Но я не путникъ тотъ,
Мелькающiй на выцвeтшихъ листахъ,
И подлинно во мнe печаль поетъ;

Дeйствительно лавина есть въ горахъ!
И вся моя душа – въ колоколахъ –
Но музыка отъ бездны не спасетъ!

1912.

---

Нeтъ, не луна, а свeтлый циферблатъ...

x x x

Нeтъ, не луна, а свeтлый циферблатъ
Сiяетъ мнe, и чeмъ я виноватъ,
Что слабыхъ звeздъ я осязаю млечность?

И Батюшкова мнe противна спесь;
Который часъ, его спросили здeсь –
А онъ отвeтилъ любопытнымъ: вeчность!

1912.

---

Я ненавижу свeтъ...

x x x

Я ненавижу свeтъ
Однообразныхъ звeздъ.
Здравствуй, мой давнiй бредъ,–
Башни стрeльчатой ростъ!

Кружевомъ камень будь
И паутиной стань:
Неба пустую грудь
Тонкой иглою рань.

Будетъ и мой чередъ –
Чую размахъ крыла.
Такъ – но куда уйдетъ
Мысли живой стрeла?

Или свой путь и срокъ
Я, исчерпавъ, вернусь:
Тамъ – я любить не могъ,
Здeсь – я любить боюсь...

1912.

---

Казино.

Я не поклонникъ радости предвзятой,
Подчасъ природа сeрое пятно,–
Мнe въ опьяненьи легкомъ суждено
Извeдать краски жизни небогатой.

Играетъ вeтеръ тучею косматой,
Ложится якорь на морское дно,
И бездыханная, какъ полотно,
Душа виситъ надъ бездною проклятой.

Но я люблю на дюнахъ казино,
Широкiй видъ въ туманное окно
И тонкiй лучъ на скатерти измятой;

И, окруженъ водой зеленоватой,
Когда, какъ роза, въ хрусталe вино –
Люблю слeдить за чайкою крылатой!

1912.

---

Царское Село.

Георгiю Иванову.

Поeдемъ въ Царское Село!
Свободны, вeтренны и пьяны,
Тамъ улыбаются уланы,
Вскочивъ на крeпкое сeдло...
Поeдемъ въ Царское Село!

Казармы, парки и дворцы,
А на деревьяхъ – клочья ваты,
И грянутъ "здравiя" раскаты
На крикъ – "здорово, молодцы!"
Казармы, парки и дворцы...

Одноэтажные дома,
Гдe однодумы-генералы
Свой коротаютъ вeкъ усталый,
Читая "Ниву" и Дюма...
Особняки - а не дома!

Свистъ паровоза... Eдетъ князь.
Въ стеклянномъ павильонe свита!..
И, саблю волоча сердито,
Выходитъ офицеръ, кичась:
Не сомнeваюсь – это князь...

И возвращается домой –
Конечно, въ царство этикета,
Внушая тайный страхъ, карета
Съ мощами фрейлины сeдой,
Что возвращается домой...

---

Золотой.

Цeлый день сырой осеннiй воздухъ
Я вдыхалъ въ смятеньe и тоскe;
Я хочу поужинать,– и звeзды
Золотыя въ темномъ кошелькe!

И дрожа отъ желтаго тумана,
Я спустился въ маленькiй подвалъ;
Я нигдe такого ресторана
И такого сброда не видалъ!

Мелкiе чиновники, японцы,
Теоретики чужой казны...
За прилавкомъ щупаетъ червонцы
Человeкъ - и всe они пьяны.

Будьте такъ любезны, размeняйте,
Убeдительно его прошу –
Только мнe бумажекъ не давайте, –
Трехрублевокъ я не выношу!

Что мнe дeлать съ пьяною оравой?
Какъ попалъ сюда я, Боже мой?
Если я на то имeю право –
Размeняйте мнe мой золотой!

1912.

---

Старикъ.

Уже свeтло, поетъ сирена
Въ седьмомъ часу утра.
Старикъ, похожiй на Верлэна,–
Теперь твоя пора!

Въ глазахъ лукавый или дeтскiй
Зеленый огонекъ;
На шею нацeпилъ турецкiй
Узорчатый платокъ.

Онъ богохульствуетъ, бормочетъ
Несвязныя слова;
Онъ исповeдоваться хочетъ –
Но согрeшить сперва.

Разочарованный рабочiй
Иль огорченный мотъ –
А глазъ, подбитый въ нeдрахъ ночи,
Какъ радуга цвeтетъ.

Такъ, соблюдая день субботнiй,
Плетется онъ – когда
Глядитъ изъ каждой подворотни
Веселая нужда;

А дома – руганью крылатой,
Отъ ярости блeдна,–
Встрeчаетъ пьянаго Сократа
Суровая жена!

1913.

---

Петербургскiя строфы.

Н. Гумилеву.

Надъ желтизной правительственныхъ зданiй
Кружилась долго мутная метель,
И правовeдъ опять садится въ сани,
Широкимъ жестомъ запахнувъ шинель.

Зимуютъ пароходы. На припекe
Зажглось каюты толстое стекло.
Чудовищна – какъ броненосецъ въ докe –
Россiя отдыхаетъ тяжело.

А надъ Невой - посольства полумiра,
Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства крeпкая порфира,
Какъ власяница грубая, бeдна.

Тяжка обуза сeвернаго сноба –
Онегина старинная тоска;
На площади Сената – валъ сугроба,
Дымокъ костра и холодокъ штыка...

Черпали воду ялики, и чайки
Морскiя посeщали складъ пеньки,
Гдe, продавая сбитень или сайки,
Лишь оперные бродятъ мужики.

Летитъ въ туманъ моторовъ вереница;
Самолюбивый, скромный пeшеходъ –
Чудакъ Евгенiй – бeдности стыдится,
Бензинъ вдыхаетъ и судьбу клянетъ!

1913.

---

Въ душномъ барe иностранецъ...

x x x

Въ душномъ барe иностранецъ,
Я нерeдко, въ часъ глухой,
Уходя отъ тусклыхъ пьяницъ,
Становлюсь самимъ собой.

Дeвъ полуночныхъ отвага
И безумныхъ звeздъ разбeгъ,
Да привяжется бродяга,
Вымогая на ночлегъ.

Кто, скажите, мнe сознанье
Виноградомъ замутитъ,
Если явь - Петра созданье,
Мeдный всадникъ и гранитъ?

Слышу съ крeпости сигналы,
Замeчаю, какъ тепло.
Выстрeлъ пушечный въ подвалы,
Вeроятно, донесло.

И гораздо глубже бреда
Воспаленной головы –
Звeзды, трезвая бесeда,
Вeтеръ западный съ Невы...

1913.

---

Лютеранинъ.

Я на прогулкe похороны встрeтилъ
Близъ протестантской кирхи, въ воскресенье.
Разсeянный прохожiй, я замeтилъ
Тeхъ прихожанъ суровое волненье.

Чужая рeчь не достигала слуха,
И только упряжь тонкая сiяла,
Да мостовая праздничная глухо
Лeнивыя подковы отражала.

А въ эластичномъ сумракe кареты,
Куда печаль забилась, лицемeрка,
Безъ словъ, безъ слезъ, скупая на привeты,
Осеннихъ розъ мелькнула бутоньерка.

Тянулись иностранцы лентой черной
И шли пeшкомъ заплаканныя дамы,
Румянецъ подъ вуалью, и упорно
Надъ ними кучеръ правилъ вдаль, упрямый.

Кто бъ ни былъ ты, покойный лютеранинъ,
Тебя легко и просто хоронили.
Былъ взоръ слезой приличной затуманенъ,
И сдержанно колокола звонили.

И думалъ я: витiйствовать не надо.
Мы не пророки, даже не предтечи,
Не любимъ рая, не боимся ада,
И въ полдень матовый горимъ, какъ свeчи.

1912.

---

Айя-Софiя.

1.

Айя-Софiя – здeсь остановиться
Судилъ Господь народамъ и царямъ!
Вeдь куполъ твой, по слову очевидца,
Какъ на цeпи подвeшенъ къ небесамъ.

2.

И всeмъ примeръ – года Юстинiана,
Когда похитить для чужихъ боговъ
Позволила Эфесская Дiана
Сто семь зеленыхъ мраморныхъ столбовъ.

3.

Куда-жъ стремился твой строитель щедрый,
Когда, душой и помысломъ высокъ,
Расположилъ апсиды и экседры,
Имъ указавъ на западъ и востокъ?

4.

Прекрасенъ храмъ, купающiйся въ мiрe,
И сорокъ оконъ – свeта торжество;
На парусахъ подъ куполомъ четыре
Архангела прекраснeе всего.

5.

И мудрое сферическое зданье
Народы и вeка переживетъ,
И серафимовъ гулкое рыданье
Не покоробитъ темныхъ позолотъ.

1912.

---

Notre Dame.

1.

Гдe римскiй судiя судилъ чужой народъ –
Стоитъ базилика,– и радостный и первый,
Какъ нeкогда Адамъ, распластывая нервы,
Играетъ мышцами крестовый легкiй сводъ.

2.

Но выдаетъ себя снаружи тайный планъ!
Здeсь позаботилась подпружныхъ арокъ сила,
Чтобъ масса грузная стeны не сокрушила,
И свода дерзкаго бездeйствуетъ таранъ.

3.

Стихiйный лабиринтъ, непостижимый лeсъ,
Души готической разсудочная пропасть,
Египетская мощь и христiанства робость,
Съ тростинкой рядомъ – дубъ и всюду царь – отвeсъ.

4.

Но чeмъ внимательнeй, твердыня Notre Dame,
Я изучалъ твои чудовищныя ребра,–
Тeмъ чаще думалъ я: изъ тяжести недоброй
И я когда-нибудь прекрасное создамъ.

1912.