Памяти Пушкина

ПАМЯТИ ПУШКИНА^[1]

Есть міръ безсмертія. За гранями земного
Есть царство свѣтлое чистѣйшей красоты,
Оттуда къ намъ идутъ живая мысль и слово,
Живой поэзіи волшебные цвѣты...

Изъ царства этого, прекраснаго, святого
Бетховенъ звуки бралъ, и образы Канова,
И краски дивныя изящный Рафаэль.
Тотъ міръ — гармоніи и правды колыбель.

Оттуда къ намъ пришелъ великій нашъ учитель,
Чтобъ покорять умы и пробуждать сердца:
Не долго медлилъ онъ: велѣніемъ Творца
Опять отозванъ былъ въ ту свѣтлую обитель.

Но рано онъ ушёлъ: въ расцвѣтѣ лѣтъ и силъ.
О, еслибы онъ жилъ! Счастливая Россія!
Какъ онъ умѣлъ любить, какъ онъ тебя любилъ!
Какъ генія его могучаго стихія

Умѣла обнимать весь край, весь край родной,
И сколько-бъ онъ ещё принесъ тебѣ для славы!
Быть можетъ, и поднёсь широкою волной
Текли его стихи, прекрасны, величавы.

Онъ отдалъ бы тебѣ весь дивный геній свой:
Живое золото своей блестящей прозы,
Своей поэзіи чарующія грёзы,
Творенія любви иль жалости живой.

Сестры прелестныхъ музъ — исторіи скрижали
Его бы эпосомъ плѣнительно блистали.
Быть можетъ, и поднесь онъ былъ бы между насъ...
Но, горе! — нѣтъ его: безвременно угасъ.

Угасъ! Гдѣ-жъ тѣ слова, тѣ рѣчи гдѣ найти,
Что были бы тебя, великаго, достойны?
Поэтовъ нынѣшнихъ неясны намъ пути,
Напѣвы робкіе несмѣлы и нестройны.

И нѣтъ наслѣдника, достойнаго тебя!
Я знаю, онъ придётъ, невѣдомый избранникъ,
Изъ царства свѣтлаго божественный посланникъ.
Какъ ты, поэзію и правду возлюбя.

Пускай же онъ тогда хвалу тебѣ слагаетъ,
Пускай изъ звучныхъ строфъ вѣнки тебѣ сплетаетъ.
И мы, признавъ его преемникомъ твоимъ,
Ему наслѣдіе твое передадимъ.

Но нѣтъ ещё его — желаннаго Мессіи,
Царя поэзіи: пустуетъ тронъ въ Россіи.
А мы? Мы можемъ лишь, смущенныя сердца,
Смиренно лепетать судьбѣ жестокой пени,
И, горды славою его священной тѣни,
Вѣнчать безсмертіемъ великаго пѣвца!