Уильям Блейк (Робинсон) 3

17 декабря^[2] он пригласил меня к себе на Фаунтин-корт в Стрэнде^[3]. Встреча была короткой, но то, что я увидел, было ещё более удивительно, чем то, что я услышал. Он работал над гравюрой в маленькой спальной комнате, светлой и с окнами, выходящими во двор. Всё в комнате было убого и говорило о бедности — кроме него самого. Его естественный аристократизм и нечувствительность к видимой нищете совершенно меняли впечатление. Кроме того его бельё было чистым, руки белыми, а выражения лица совершенно лишено смущения, когда он предложил мне сесть, словно дело происходило во дворце. В комнате был только один свободный стул, если исключить тот, на котором сидел он сам. Протянув руку к этому стулу, я обнаружил, что если подниму его, то упадут картины и, изображая из себя сибарита, я сказал с улыбкой: «Разрешите, я позволю себе вольность?» — усевшись на кровать рядом с ним; и в течение моего краткого пребывания здесь ничто не выдавало его беспокойства по поводу впечатлении, которое производил не сам он, а то, что окружало его, и которое могло бы кому-то показаться даже оскорбительным.

Кэтрин Блейк. Карандшный набросок Уильяма Блейка, ок. 1805 г.

В этот раз я видел его жену^[4], и она показалась мне именно той женщиной, которая могла сделать его счастливым. Он сам сформировал её. И действительно, если б это было не так, она не смогла бы жить с ним. Несмотря на её платье, бедное и грязное, выражение её лица было добрым, а в тёмных глазах виднелись следы её былой красоты. Она обладала самым большим достоинством, которое может быть у жены — безоговорочное благоговение перед своим мужем. Не было ни малейшего сомнения в том, что она верит во все его видения. И как-то к случаю, не в этот день, говоря о его видениях, она сказала: «Помнишь, дорогой, в первый раз ты увидел Бога, когда тебе было четыре года, и он приложил голову к окну, а ты закричал?» Короче говоря, она была создана по мильтоновской модели и подобна первой жене Еве, поклонявшейся Богу в лице своего мужа. Он был для неё тем же, чем для него был Бог. Достаточно заглянуть в «Потерянный Рай» Мильтона, где это можно встретить повсюду.

Он трудился над рисунками или гравюрами — я уже не помню над чем именно. Перед ним был Данте в переводе Кэри^[5]. Он показал мне несколько своих рисунков к Данте, о которых я не осмеливаюсь говорить. Они были намного выше моего понимания. Но Гётценбергер, которому я потом их показывал, выразил по их поводу высочайшее восхищение. Они теперь в руках художника Линнелла и, можно предположить, были отложены для публикации, которая будет осуществлена, когда Блейк сможет заинтересовать больший круг людей. Мы вновь говорили о Данте. И Блейк объявил его простым политиканом и атеистом, занимавшимся делами этого мира; как и Мильтон, который только в старости, впавши в детство, вернулся к Богу. Тщетно я пытался добиться от него его определения слова атеист, чтобы не считать это слово обыкновенным упрёком. Но он стал говорить о о том периоде жизни Данте, когда тот обрёл Бога. Я добился большего успеха, когда Блейк также назвал атеистом Локка и обвинил его в преднамеренной лжи, но, кажется, он согласился с моей мыслью, когда я допустил, что философия Локка привела к атеизму французского толка. Он снова повторил свои странные замечания о морали — что следовало бы давать только такое образование, которое культивирует изящные искусства и воображение. «То, что называют Пороками в естественном мире, есть высочайшие вершины в мире духовном». И когда я спосил, как бы он себя чувствовал, если бы был отцом порочного сына, он уклонился от ответа, сказав, что если попытаться рассуждать правильно, он должен относиться к своим слабостям не лучше, чем к слабостям других. И он промолчал на замечание, что его учение отрицает зло. Он, казалось, был бы непрочь принять манихейскую доктрину о двух первоосновах, поскольку она опирается на идею о Дьяволе. И он определённо заявил, что не верит во всемогущество Бога. Он сказал, что язык Библии это только поэтические и аллегорические рассуждения на данную тему, однако в то же время он отрицал реальность естественного мира. Империя Сатаны — это империя пустоты^[6].

Поскольку он говорил, что часто видится с Мильтоном, я, хотя отчасти мне было стыдно, отважился спросить, который из трёх или четырёх портретов в «Мемуарах» Холлиса (тома in quarto) больше похож. Он ответил: «Они все похожи на него в разные годы. Я видел его и юношей, и стариком с длинной гладкой бородой. Недавно он пришёл в виде старика и сказал, что собирается просить меня о любезности. Он сообщил, что совершил ошибку в своём «Потеранном Рае», и хотел бы, чтобы я её исправил в стихах или картине; но я отказался. Я ответил, что у меня есть собственные обязательства, которые я должен выполнить». «Это самонадеянный вопрос, — произнёс я, — но могу я осмелиться спросить, что он хотел исправить?» «Он пожелал, чтобы я разоблачил лживость его учения, проповедуемого в «Потерянном Рае» о том, что сексуальные отношения являются результатом Грехопадения. Теперь он знает, что так быть не могло, поскольку никакое добро не может произоти из-за зла». «Но, — парировал я, — если результат был дурным вперемешку с хорошим, то хорошее можно приписать причине, имеющей общий источник. В ответ он заговорил о государстве андрогинов^[7], но я был не в состоянии уловить его мысль. Когда он утверждал, что владеет даром провидения, он не хвастался этим, как особой привилегией — все люди могли бы обладать этим даром, если бы пожелали.

Примечания

1. ↑ «Воспоминания» Крабба Робинсона об Уильяме Блейке (опубл. 1869) я прочёл впервые лет 20 тому назад в Москве, и они, как мне показалось, содержат уникальные свидетельства очевидца об этом удивительном английском гении. В связи с 250-летием Блейка я решил обнародовать свой перевод, сделанный в 1989 году. D. S..
2. ↑ 1825.
3. ↑ Стрэнд (Strand) — центральная улица Лондона. Адрес Блейка был: 3, Fountain Court, Strand.
4. ↑ На дочери зеленщика Кэтрин Софи Бучер (1762-1831) Блейк женился в 1782 году.
5. ↑ Генри Фрэнсис Кэри (Henry Francis Cary; 1772 — 1844) — английский писатель и переводчик. Его перевод «Ада» Данте (с параллельным оригинальным текстом) был опубликован в 1805. Вся «Божественная комедия» в его переводе была опубликована в 1814. Перевод считается классическим.
6. ↑ Буквально сказано: “the empire of nothing” — «империя ничто»
7. ↑ Андрогины (греч. ἀνδρόγυνος, «обоеполый») — мифические существа, обладающее признаками обоих полов, описанные в «Пире» Платона и речи Аристофана. Также — гермафродиты.

© Dmitri Smirnov. Translation, notes. Сan be reproduced if non-commercial. — Дмитрий Николаевич Смирнов. Перевод, примечания. Может быть воспроизведено в некоммерческих целях.