This web site doesn't display advertising. Please consider making a donation.

Free texts and images.

Vekperevoda:

ВЛАДИМИР ПОРТНОВ

р. 1927

Переводчик ленинградской школы, притом почти исключительно – с французского. Кажется, единственный из переводчиков, работавших над “Цветами зла” в “Литературных памятниках” (М., “Наука”, 1970), продолжавший переводить Бодлера и после выхода книги; новые переводы появлялись в журнале “Литературный Азербайджан”, ибо именно в Баку переехал Портнов; известны также его переложения Мюссе, Нерваля и т. д. Из Баку Портнов уехал в Израиль, но верность музе сохранил: в Петербурге в 1993 году вышел его полный авторский перевод “Трофеев” Ж. М. де Эредиа.

ШАРЛЬ ЛЕКОНТ ДЕ ЛИЛЬ

(1818-1894)

НОСИЛКИ

Светясь, как в облаке, в мерцающем муслине, На голос праздничных церквей В носилках из тугих ротанговых ветвей Спускалась ты с холмов к долине.

Воскресный благовест ликующе вскипал, Пел ветер, тростники качая, И градом золотым колючки молочая Рассвет в саванне осыпал.

В оранжевых платках, в запястьях древней ковки, Твои телугу в гуще трав Несли тебя вдвоем, заботливо постлав Тебе манильские циновки.

Худые ноги их сгибались без труда, Был четкий ритм в напевах бодрых, С шестами на плечах, с ладонями на бедрах, Они шагали вдоль пруда;

Вдоль низеньких веранд, где старые креолы Курили после пряных блюд; По узкой мостовой, сквозь чернокожий люд Их вел мальгашский бобр веселый.

Плыл тамариндовый тягучий аромат, Светлели огненные дали, Над морем стаи птиц туман изборождали, Казалось, полосы летят.

Пока ты свешивала ножку из носилок В тени дерев, где даже плод Пурпурного личи куда бледней, чем рот, Который так багрян и пылок;

Покуда бабочка, два лепестка смежив, Двойной узор – лазурь с кармином, На кожу нежную ложилась тельцем длинным, Ей придавая свой отлив, –

Все видно было мне сквозь полог из батиста: Как ложе кудри золотят И как во мгле ресниц лукавят, а не спят Глаза лиловей аметиста.

Вот так спускалась ты нагорною тропой – К хоральной мессе, в воскресенье – С наивной грацией и прелестью весенней, И два индуса шли с тобой.

Теперь на берегу, где лишь пырей да дюны, На кладбище, в густом песке, Меж близких и тебя я нахожу в тоске, Мой сон пленительный и юный.

ШАРЛЬ БОДЛЕР

(1821-1867)

КУРАНТЫ

Куранты! Злобный бог, не внемлющий мольбе... Его грозящий перст нам указует: – Помни! Конец твой близится. Предсмертный ужас темный Уже нацелился и метит в грудь тебе.

Надежда зыбкая за горизонт умчится, Как театральная сильфида в глубь кулис. Над счастьем жадный рот мгновения навис, Готовый оторвать частицу за частицей.

Три тысячи шестьсот напоминаний в час! Как насекомое, секунда прострекочет... – Теперь уж не Теперь, а Прежде, – пробормочет. – Паучьим хоботком я жизнь сосу из вас.

– Remember! Не забудь! Esto memor! – словами Разноязыкими стальная пасть орет. – Минуты сыплются! Среди пустых пород Таится золото, упущенное вами!

Игра в открытую. Победа без труда Дается времени: оно – игрок умелый. День меркнет, ночь растет, клепсидра опустела, А бездна голодом томится, как всегда.

Но грянет час, и вдруг возвысят голос грозно Забытая Любовь, былая Чистота, Раскаянье, твоя последняя тщета: – Закрой глаза, старик! Теперь уж слишком поздно!